Лексий подскочил ко мне, навис сверху, да так и застыл. Где-то в глубине его тела захрустели суставы, стали трещать растущие мышцы и жилы. Вздыбились губы от вырастающих клыков, на голове и загривке затопорщились волосы, превращаясь в колючую гриву. Потянулись когти из скрюченных пальцев…

Но я даже не поднял голову. Лишь Кутень порыкивал, обнажая клыки, но тоже пока не бросался.

А я говорил и говорил. О том, как я зол… Как я голоден, да и мои друзья тоже, и что нас надо накормить.

И что будет плохо, если хоть волос упадёт с головы Виола… И если они вздумают взять его в заложники, то узнают такие мучительные способы умереть, о которых они даже не слыхали.

А ещё лучше, чтобы он встретил встретил нас в крепости улыбающимся, целёхоньким, довольным и румяным…

— Румяным⁈ — вдруг вырвалось у кого-то.

Я усмехнулся, чувствуя, что Виолу это особо не понравится.

— Именно румяным. Понимаю, вы сейчас успеете убежать в крепость, закроете ворота, — со скукой рассказывал я, — Там вам в голову придут всякие нехорошие мысли. Но я пройду и сквозь эту магию, и сквозь ворота… Пройду через всех вас.

Я обвёл их взглядом, задерживаясь на каждом ровно столько, сколько нужно. В это время сверху то ли рычал, то ли хрипел обращённый Лексий, который явно не мог понять, почему не может двигаться. И почему его новое тело уже покрывается чёрной шелухой, источающей едкий дымок.

— Но вы можете остаться в живых, — продолжил я.

Дальше опять был скучное о том, что мне нужна экипировка, чтобы продолжить поход дальше, в третью магическую зону, где находится их хозяин, Левон Багровый…

И что эти бедолаги, если действительно хотят жить, должны не просто всё это собрать. Они должны меня встретить так, как не встречали своего великого господина, и если хоть чуть-чуть облажаются…

Тут я замолчал, и донеслось чьё-то робкое:

— А что тогда?

— Тогда вы узнаете, какое «иначе» будет у меня.

За это время Лексий, нависший надо мной, успел превратиться в огромного… воистину огромного упыря… Да, стоит похвалить Левона, он знает толк в ядах, даже мои люди таких мутантов не создавали.

Вот только утреннее солнце имеет особую силу. На то оно и утро, чтобы силы добра с надеждой ждали его… Будь сейчас вечер, мне бы не поздоровилось.

А так Лексий — точнее, огромный упырь, поднявший лапы — успел почернеть и обуглиться. Затем его грозная фигура стала рассыпаться, и целые куски отваливались, тут же истончаясь в невесомый прах. Лёгкий ветерок уносил его к морю, и дружинники, как заворожённые смотрели на это.

Признаться, я всё же помог ветру магией воздуха. Ну не улыбалось как-то, чтоб мне за шиворот сыпались останки десятника.