Голова у меня даже немного гудела, потому что привыкшие к простым мыслям бросские мозги последние полчаса занимались невероятно точными подсчётами.

— А разве не надо читать заклинание? — удивился мальчишка.

— В том и прелесть, и опасность алхимической науки… — сказал я, — Она построена на законах природы и доступна любому смертному.

— И что мы получили? — с огромным интересом спросил Лука, глядя, как я приподнял над столом пробирку и взболтнул её ровно семь раз.

Ответил я не сразу. После пытки пропорциями счёт до семи занял едва ли не все мои мысли.

— До того, как я в прошлом внёс изменения в рецепт, это называлось «зельем целеустремлённости», — наконец сказал я, — Оно помогает достигать поставленной цели…

— А как? Даёт магическую силу?

— Нет, не магическую. Оно подойдёт даже воину, чтобы он ещё яростнее оттачивал навыки.

— И даже паладину поможет? — спросил Лука, протягивая пальцы.

Я кивнул, но отвёл руку мальчишки. И когда тот успел понять, что я собираюсь сделать из него паладина? Вроде бы открыто я о своих намерениях не заявлял.

— Поверь мне, малой, ТЕБЕ хватает желания. И запомни — все эти… кхм… усилители до добра не доводят.

— Но тогда зачем… — тут Лука даже растерялся, — Не понимаю.

— На пути к цели, особенно если это долгий путь, людям часто не хватает упорства. Это зелье разжигает у выпившего желание действовать, как в первый день, когда только загораешься идеей.

— А вам не хватает желания, господин Малуш?

— Я же сказал, что усилители до добра не доводят, — улыбнулся я, — Это не для нас.

Сияние настольной свечи слабо искрилось в рубиновой жидкости, и я вздохнул, понимая, что вокруг некому по достоинству оценить чистоту цвета. И даже запах был, как у хорошего вина, с лёгкой кислинкой.

Ух, смердящий свет, а руки-то помнят! В этих условиях получить такое — настоящий подвиг. Зато я лишний раз убедился, что, несмотря на магическое богатство этого мира, тонкие науки вроде той же алхимии здесь развиты слабо.

«Зелье целеустремлённости» могло как помочь, так и навредить. Потому что беда многих людей в том, что они сами точно не знают, какая у них цель. Ведь разум и сердце часто идут разными путями.

Например, юный отрок хочет стать воином. Он принимает зелье… и вместо того, чтобы бежать к сотнику и проситься в дружину, начинает сочинять стихи и выращивать цветы для соседской девушки.

А всё потому, что быть воином он хотел бы исключительно для того, чтобы понравиться этой девушке. И ближайший путь к цели оказывается не самым эффективным. Или эффектным…

Так чуть было не произошло и со мной — мне нужно было стать сильнейшим из Тёмных Жрецов, но истинным моим желанием на протяжении многих лет было просто отомстить генералу Коровину и Второму Жрецу за смерть жены.