Пытаясь сгрести его, я почти ничего не чуял, пальцы проходили сквозь кромешное пятно, как сквозь воздух. Ну, так он и есть воздух, если вдуматься.

Цербер раскрыл пасть, обнажая мелкие зубы, и мягко прикусил мне большой палец. Вот теперь чувствую, хоть и слабо. Потом цербер уставился на меня горящими глазками.

Я приблизил его к лицу. От него так явно пахло Тьмой, и это трогало в душе ностальгические нотки.

— Ты — мой! — сказал я, — Тебе ясно?

Он ведь сказал целое слово. Почему молчит?

Как я вызвал его тогда? Вроде подумал, что сейчас покажу Мавше своего пса, и он вылетел. А если подумать обратно?

— Исчезни, — задумчиво сказал я, — Брысь!

И щенок испарился. Я развернул ладонь и прищурился. Пятнышко снова появилось… Метка оказалась не меткой Бездны, а следом от пепла цербера, которого стряхнул вниз Отец-Небо в том сне. Получается, исчадие Тьмы восстановилось, как феникс.

— А теперь… — я поднял руку, — Ко мне!

Щенок снова появился. И я чуть не чихнул — от цербера так несло Тьмой, той самой, бесконечно и вечной. Мне показалось, будто я снова перенёсся обратно в своё тело, где этот запах был всегда.

Цербер и вправду только что был во Тьме. В той самой… Однако тень цербера подрагивала, и я увидел, как за ней остаются следы, будто кусочки тьмы отрывались, сразу испаряясь.

— Ты ранен?

Щенок только заскулил в ответ. Я сцепил зубы от злости. Вот же я глупец, вестник тупости! Кому-то Тьма и может показаться необитаемой, но любой Тёмный Жрец знает, что это не так.

Да, церберы — это самые сильные, известные мне обитатели Тьмы. Но в некоторых трактатах описывалось, что ещё глубже в ней скрываются и более страшные существа. Страшные и могучие настолько, что даже Бездна опасается их.

Тем более, не просто так этих псов звали церберами. Они — стражи. Я давно подозревал, что церберы просто не пускают Тёмных Жрецов во Тьму глубже, чем им полагается.

Ведь вся жизнь Тёмного Жреца — это погружение. И чем глубже он погрузится во Тьму, чем более сокровенные её тайны он разгадает, тем сильнее он станет. Смердящий свет, мне бы ещё чуть-чуть времени и, быть может, я бы превзошёл Первого.

Я поднял топорище:

— Ладно, дуй в свой дом.

Цербер тут же весело тявкнул:

— Дом-дом-дом! — и исчез в деревянной дубине.

А я крепко задумался, вспомнив о Тьме. Самому мне эта магия не доступна, ведь её режет огонь бросской крови.

Но, чем сильнее я призываю Тьму, тем мощнее огненный ответ, и это совершенно пассивное свойство. Я почти не чувствую внутри собственного магического источника, который можно тренировать.

Вот если бы достать силу Второго Жреца. Я ведь запаковал её и скрыл во Тьме, там, куда может добраться только цербер. С одним только нюансом… Добраться может взрослый и матёрый цербер.