Я узнаю этот язык! Кажется, это мой родной, бросский, только сильно устаревший.

— Хмо… — начал я, и упавшим голосом закончил, — Хморок. Да твою ж мать!

Кое-как справившись с именем, я попытался прочесть остальные руны.

— Ночь… это точно ночь. А это… ж… дж-ж-ж… а-а-а, варвар, вестник тупости! — я шумно выдохнул, поняв, что не могу прочесть.

Зато теперь я чуял, что предмет непростой. Только мне не хватало магического чутья для полной проверки — будь я Тёмным Жрецом, сразу бы прочитал всю суть этой вещи.

А сейчас у меня только интуиция. И она мне говорила две вещи — это топорище связано с северным богом, и моя эпопея с шуткой про Хморока только начинается. Чёртов бард, это точно он виноват.

Кстати, о барде — если он это не прочтёт, прибью его. А Креона там как?

Мысли об этих двоих заставили меня развернуться. Я ведь совсем забыл о них, понадеявшись на Мавшу, а она что-то не спешила направлять их ко мне.

Выбравшись на берег, я хотел было уже исчезнуть в траве, но в последний момент остановился. Хитрость Десятого ещё никуда не делась — как говорится, есть ещё тьма в моих темницах.

Повернувшись, я с ухмылкой поднял топорище и громко произнёс:

— Благодарю за подарок, великая Мавша, — я не поклонился, а уважительно кивнул. Выдержав паузу, я продолжил, — Скоро я буду на юге, у моря. Надеюсь, ты вспомнишь о своём долге?

Поверхность озера резко забурлила, и оттуда показалась голова кикиморы с круглыми от возмущения глазами. Её неразборчивый рык сложился в какое-то подобие: «Что-о-о-о⁈»

Чудище рванулось к берегу. Я не двигался с места, спокойно глядя на приближающуюся кикимору. Она не посмеет.

Крокодилья морда взревела в нескольких сантиметрах от моего лица. Ну, возмущение Мавши можно было понять — она думала, что откупилась этим топором. Вот только такие вещи надо закреплять словами, а богиня пока этого не могла, потому что сожгла свой предел.

Кикимора ревела в ярости, клацая пастью перед моим лицом, ударяла когтями по воде и осыпала меня брызгами и слюной. Не спорю, это было страшно, но вскоре она выдохлась.

Похлопать обозлённое чудище по пасти я не рискнул, лишь ещё раз вежливо кивнул:

— Рад был познакомиться, Мавша. Надеюсь, в следующий раз встретимся в мирной обстановке, — и, повернувшись, я скрылся в траве.

* * *

Пока я искал спутников, не оставлял экспериментов с топорищем.

— Вылезай! — я потряс дубиной, — Слушай меня!

С большой неохотой щенок всё же показался, и прильнул мне к груди, в самую тень. Солнце, катящееся к закату, смотрело мне в спину, и мелкий цербер прятался от него. Совсем ещё слабый.