Да чтоб тебя, смердящий свет!

Что-то я успел увидеть в коридоре, что тронуло мою интуицию. Кажется, то самое охранное заклинание, и оно висело на стенах мерцающей бахромой.

Но мне надо было рассмотреть лучше… Ещё раз призову Тьму, и тогда буду тут всё крушить в ярости, никакого толку уже не будет.

— Ты… — я снова поднял дубинку, —…кхм… цербер… кхм… пожа… ух-х-х! Пожа… лу… — ох, это и вправду было для меня трудное слово, — Пожалуйста.

Я выдохнул. Сказать это слово, если мне бы надо было кому-то лгать, было легче лёгкого. Но сейчас я не лгал, а действительно просил.

На торце топорища показалась чёрная точка носа, потом зубы. Я снова вытащил топорище, прикрыл глаза.

— Там-там-там, — ответил щенок, и коридор снова вспыхнул для меня через его глаза.

Вот теперь мне стало ясно. В коридоре на стенах смутными пятнами и вправду поблёскивала бахрома заклинания. Оно лучилось, будто вытягивалось из щелей в кладке, тянулось куда-то к центру, двигалось вслед за воображаемой тенью. Потом исчезало… Но тут же снова в этом же месте появлялись короткие едва зримые лучи, вытягивались из-под кирпичей, двигались, будто стрелки часов, и опять исчезали. И так по кругу.

Я знал, что это. Такое заклинание вешается, когда колдун движется по коридору, набрасывая сигнальную магию на тени вокруг. А тени возникают от фонаря в руках колдуна, вот они и запомнили это движение источника света.

Вайкул был слабоватым магом, поэтому, чтоб не тратить много сил, навесил сигнальные тени с большим интервалом. Рядом с камерой, метрах в четырёх, было пятнышко. Следующее в конце коридора, где он заворачивал за угол.

Хмыкнув, я поставил фонарь на пол. Если бы я прошёл по коридору с источником света, то это бы и вызвало реакцию. Как тут перемещаются охранники, я не знал, но выяснять времени не было.

Я без особых церемоний забросил пленника на плечо. Звякнули ключи у меня на поясе, сабля в ножнах мягко стукнула по бедру. Вот теперь можно и двигаться.

Я даже порассуждал немного. Если бедолага молил свой Лиственный Свет, чтоб его спасли, то что будет считаться спасением?

Вот я освободил его от кандалов. Дал воды. Дальше сам? Но этот доходяга даже до двери бы не дополз, куда там из темницы сбежать. Потом он дождался бы стражников, и те, если бы не убили его, снова просто подвесили бы на место.

Свобода — это чистое небо над головой, и отсутствие стен вокруг. Можно было бы порассуждать ещё и о приятной тяжести золота в кармане, но это был бы явный перебор. Из замка вытащу, и всё.

Я вышел в коридор, выставив перед собой топорище и подняв его, будто факел. Сам я шёл с закрытыми глазами, глядя вперёд через крохотное сознание щенка.