С шумом выдохнув, я схватил барда за небритый подбородок и задрал его голову кверху:

— Что видишь, глупец⁈

Тот хотел вырваться, но я держал крепко.

— Пусти, мне же больно!

— И что?

— Ну, ты же листва, — попытался он донести до меня очевидную вещь, — Ты причиняешь мне боль.

— Могу шею свернуть, и боль исчезнет, обещаю.

То, с каким спокойствием я это сказал, заставило барда внимательно посмотреть наверх.

— Небо вижу… — нехотя прошептал Виол, — Солнце.

— И что это значит? — уже снисходительнее спросил я, отпустив его.

— Что?

— Нет впереди упырей, одни обгоревшие трупы, — я пошёл вперёд, раздвигая траву, — Под ноги смотри, а то вляпаешься, как она.

— Ты же сказал, что нет там упырей, — бубнил следом бард, потирая подбородок.

Я ничего не ответил. Несколько шагов, и мне открылась картина, которую я и ожидал увидеть. Трупы, обугленные и не очень, кровь, вороны…

Сзади послышались рвотные позывы — это выглянувший было Виол узрел обстановку и, зажав рот, скрылся обратно в траве. Мягкотелый тупица, как он смог упыря-то завалить?

* * *

Не учитывая нашей угнанной телеги, на дороге стояло пять повозок. Они были практически целые, если не считать порванного полога на большой грузовой телеге, стоявшей впереди. Почти на всех телегах-клетках были сорваны с петель створки, кроме одной — там обитатели, которых укусили через прутья, искромсали друг друга внутри, но так и не вылезли. Теперь она была полна обугленных куч.

Судя по всему, это был караван работорговцев.

Прямо передо мной в стоптанной траве валялось обугленное тело без ног, при жизни пытавшееся уползти в заросли, и только по богатым ножнам на поясе я узнал, что это был предводитель надсмотрщиков. Как там его, Толстый, вроде?

— Ну, здравствуй, свет палёный, — улыбнулся я, сразу высмотрев то, что мне нужно.

Склонившись и положив рядом Креону, я осторожно потянул из кулака Толстого полупустой бутылёк с красной жидкостью внутри. Бутылёк двинулся и остался в моей руке, а пальцы неудачника рассыпались в пепел.

Я понюхал жидкость. Так и есть — заказчик по имени Чумной выдал этим слизнякам противоядие, которое Толстый держал поближе к себе. Только ему оно не помогло.

Подсев к колдунье, я перевернул её. Девушка уже была почти одного цвета со своими волосами — серая и бледная, как начищенное серебро. Раздвинув синие губы, я влил содержимое.

Ну, больше ничего сделать нельзя. Осталось только ждать.

— О-о-о, Маюновы сопли… Она будет жить? — просипел из зарослей Виол. Среди травы виднелось его бледное, под стать полумёртвой колдунье, лицо.

— Не от меня зависит, — сказал я, вставая.