Огромные башни, на вершине небольших гор или как их ещё называли – башни мёртвых, были расположены в сорока километрах от столицы и из далека больше напоминали крепости, чем места для вечного покоя.
А хоронили (если можно так сказать) людей в этих огромных башнях таким способом, что поражало воображение даже у меня, человека двадцать первого века.
Мидарцы верили, что мертвецам запрещено осквернять землю, воду, воздух или огонь. Поэтому тела оставляли в центре этих башен на съедение птицам и диким зверям. По их поверьям, в покойника могла вселиться злая сущность из подземного царства, способная заразить каждого, кто коснётся плоти. Именно поэтому к телу не позволялось прикасаться никому, кроме могильщиков — касты неприкасаемых, с которыми запрещено было даже заговаривать.
Я с содроганием наблюдала, как могильщик в последний раз проверяет, мёртв ли Лиам, а затем уносит его тело вглубь башни, где уже кружили стервятники. Я была потрясена этой холодной, ритуальной бесчеловечностью.
Как позже пояснила Лиса, в этом мире милосердие полагалось лишь избранным. Только членам императорской семьи, прямым потомкам богини, было даровано право на погребение в склепах. Остальные же были обязаны исчезнуть, не оставив после себя даже праха.
После того как за Лиамом закрылись тяжёлые двери Башни, я окончательно простила его. У меня больше не было сил и желания винить его за содеянное. Своё он получил сполна — и даже больше, чем заслужил любой человек.
И вот сегодня, спустя неделю после тех жутких событий в СИЗО, мы с Лисой снова переступили порог Департамента сыскной службы. Нам предстояло продолжить работу над делом об убийствах молодых девушек — тем самым делом, в котором оказался замешан наш друг.
Лисе так понравилось помогать сыщикам, что она, даже будучи всего лишь первокурсницей Академии, сама вызвалась продолжать расследование.
Сейчас мы сидели в душном, заваленном бумагами архиве. Подруга сокрушалась, перелистывая одни и те же протоколы. Дело застыло мёртвым грузом, и было совершенно непонятно, в какую сторону двигаться дальше. Смерть Лиама оборвала единственную ниточку, оставив нас ни с чем.
— Это тупик! — Лиса в сердцах захлопнула папку. — Лиам мёртв, эта его девица сбежала в неизвестном направлении... Зацепок — ноль!
— А в комнате Лиама? Совсем ничего не нашли? — я пытливо посмотрела на подругу.
— Ты что? — Лиса искренне удивилась. — Кто же станет хранить улики у себя под матрасом?
— Лиса! Ты же на следователя учишься! Что ты такое говоришь? Как, по-твоему, сыщики распутывают дела, если преступники не оставляют следов? И вообще... ты что, о психопатах никогда не слышала? Они почти всегда оставляют себе какой-нибудь трофей на память о жертве. Мелочь, безделушку, локон волос...