Да,вот такой я оказывается романтик...
Ты не романтик, Киллиан! Ты и в правду козёл!
Я смотрел на неё и кожей чувствовал, как заигрываюсь, как глубоко завязаю в собственном обмане. Глупец... Пятьсот лет за плечами, а мне не хватает элементарного мужества, чтобы просто открыть рот и признаться: "Рина, это я. Твой декан и твой сосед — одно лицо". Я, взрослый мужчина, трусливо прячусь за иллюзиями, потому что до смерти боюсь потерять ее.
Мне нет прощения. Если она, узнав правду, возненавидит меня или решит проклясть — она будет совершенно права, и я приму от неё любое наказание. Но только не сейчас. Вчера я решил малодушно молчать, просто потому что был не в силах разрушить этот идеальный вечер. Я не был готов увидеть, как её глаза, полные восхищения и тепла, в одно мгновение потемнеют от боли, обиды, а затем и ледяной ненависти. Я слишком дорожу её улыбкой, чтобы собственноручно стереть её правдой.Подумал, пусть это будет моим самым тяжким грехом, но я хочу просто быть для неё тем, кем она хочет меня видеть на этом свидании.
Идиот!
Ну а финал вчерашнего вечера выдался, мягко говоря, фееричным. Я проводил её до самой двери, и воздух между нами буквально вибрировал от напряжения — казалось, тронь его пальцем, и посыплются искры. Я притянул её к себе, и последовал такой страстный поцелуй, что у меня самого на мгновение поплыла земля под ногами.
Когда я отстранился, пытаясь восстановить дыхание, Рина одарила меня загадочной улыбкой. Видимо, она решила уйти красиво: резко развернулась и шмыгнула в дом, захлопнув дверь прямо перед моим носом.
Хрясь!
Я замер. Звук был такой, будто что-то живое попало в капкан. Через секунду из-за двери донёсся подозрительный шум борьбы, шорох и тяжёлый глухой удар — словно на пол рухнуло что-то объёмное и очень мягкое.
— Рина? Всё хорошо?
— Да! — донёсся изнутри её приглушённый голос. Судя по звуку, говорила она откуда-то с уровня плинтуса. — Всё отлично! Я просто... я медитирую! Это новая земная техника — медитация лицом в пол!
Я не выдержал. Надавил на ручку, и дверь открылась. Моему взору предстала картина, достойная кисти лучшего художника-юмориста: жгуты от её шикарного платья намертво застряли в проёме, а сама Рина, запутавшись в своих ногах, лежала на ковре в позе морской звезды.
Я смотрел на неё — растрёпанную, нелепую и такую невероятно родную. Я протянул ей руку, чувствуя, как внутри разливается волна нежности, и тихо рассмеялся:
— Кажется, моя главная миссия в этой жизни — спасать тебя, Рина. И знаешь, это было моё лучшее свидание за последние сто лет.