Киллиан, конечно, профи, но он искал мага-взломщика, а я видела, как к болотному цвету герцогини начали примешиваться фиолетовые и ярко-красные всполохи. Ревность. И жгучая, ядовитая смесь обиды и мести.
— Это всё граф д’Арси! Я уверена!
— Нельзя без доказательств обвинять человека. Но не переживайте, мы проверим и эту версию после того, как вы мне расскажете, почему вы его подозреваете. А сейчас я попрошу вас выйти в другое помещение, — скомандовал Киллиан, теряя терпение. — Я сейчас кину глобальный поиск по ауре, мне нужно чистое пространство без ваших следов.
Мы с герцогиней послушно вышли в коридор. И вот тут-то я и заприметила дверь, из-под которой едва заметными золотистыми искрами сияла моя собственная магия. «О, так вот где вы, мои хорошие!» — радостно опознала я свои украшения. Стало окончательно ясно, что вор здесь только один, и он сейчас стоит рядом со мной и шмыгает носом в кружевной платочек.
— Это всё граф д’Арси! — вскричала она, когда мы вернулись в гостиную на чай. — Он так жадно смотрел на мои украшения! Он точно украл их, чтобы унизить меня!
Герцогиня пустила слезу, глядя на Киллиана так, будто хотела, чтобы он прижал её к своей могучей груди и погладил по головке (а может, и чуть ниже). Я едва не хмыкнула.
— Ваша Светлость, — подала голос я. — У вас такой восхитительный дом... Можно мне осмотреться? Пока господин дознаватель записывает показания.
— Конечно, милочка. Мэрил, проводи её, — махнула она рукой, а я еле сдержалась чтобы не перекривлять её.
Горничная провела меня по первому этажу, показывая что скрывается за каждой дверью. И наконец, я прошла в музыкальный зал, дверь которого так ярко мне сигнализировала об обмане. И... в углу комнаты разместился огромный чёрный рояль, который сиял... нет, не полировкой. Из-под его крышки во все стороны лезли золотистые жгуты — те самые, которыми были заряжены пропавшие украшения. Я их не доставала, просто убедилась в своей правоте. А ничего такой у меня дар. Маякует, где можно найти клад. Так можно и не работать...
Я вернулась в гостиную как раз в тот момент, когда спектакль «Убитая горем вдова» перешёл в фазу активного наступления. Герцогиня, забыв о приличиях, буквально ввинтилась в объятия Киллиана, самозабвенно орошая его рубашку фальшивыми слезами.
Бедный Киллиан! Он выглядел как человек, на которого внезапно обрушился кружевной сугроб. Одной рукой он пытался ненавязчиво отстранить это благоухающее лилиями бедствие, а другой судорожно сжимал блокнот, пытаясь зафиксировать хоть какие-то показания между её всхлипами.