Всё было прекрасно, пока в один миг небо внезапно не затянуло тяжёлым свинцовым маревом. Холод упал так стремительно, что дыхание мгновенно превратилось в густой пар. Через несколько километров живописная дорога окончательно капитулировала. На пути вырос идеальный, зеркальный гололёд. Колёса моего самоката начали опасно скользить, а с неба повалил бесконечный, тяжёлый снегопад. Снежинки были крупными и колючими, как ледяная крошка.
Но самое жуткое — это птицы. Они лежали на дороге маленькими серыми комочками, застывшими в полёте. Лёд поглотил всё: придорожные кусты, указатели и саму надежду на тепло.
А дальше мы въехали в когда-то красивый городок. Остановились и в шоке замерли, разглядывая этот кошмар. Город не просто занесло снегом — его заживо замуровало в ледяной панцирь. Это выглядело так, будто Бог Смерти Тэос решил поиграть в «замри» и забыл сказать «отомри». Всё вокруг превратилось в монументальный склеп из мутного хрусталя. На улицах стояла такая тишина, что звук собственного вдоха казался грохотом.
Мы медленно продвигались по улице, которая когда-то, наверное, была торговой. Сейчас она напоминала декорации к фильму ужасов, снятому внутри гигантского морозильника.
- Как тут жутко, Киллиан! - Киллиан хмурился и смотрел на все это с таким же ужасом как и я крепко сжимая кулаки.
Деревья выглядели страшно. Лишённые листвы, скованные наледью, они застыли в мучительных позах. Их ветви, отяжелевшие от ледяного груза, клонились к земле, напоминая скрюченные пальцы артритного старика. На ветру лёд не шуршал, а издавал тонкий, мерзкий скрип — будто тысячи крошечных зубов скрежетали по стеклу.
А дома… Дома медленно разрушались под тяжестью снега и льда. Стены трескались, и эти разломы, забитые инеем, выглядели как рваные шрамы на белой коже. Сквозь дыры было видно, как в бывших гостиных застыли ледяные каскады — вода из лопнувших труб превратилась в неподвижные водопады.
Я хотела было пошутить, что всё это напоминает наш ЖЭК в феврале — только здесь сосульки не просто сбивают шапки, а могут прошить карету вместе с лошадьми, и жаловаться некому, разве что Тэосу на личную почту…, но вовремя прикусила язык. Пытаться разбавить этот могильный холод юмором после того, как я взглянула на суровый профиль Киллиана, было плохой идеей. Я заткнулась.
— Что здесь произошло? — севшим голосом спросила я.
— Это сделала магия, Рина, — негромко произнёс Киллиан. — Видишь эти разломы? Мороз не бывает таким избирательным.
Он остановился возле дома, где на пороге застыла бесформенная глыба, в очертаниях которой угадывался человек, отчаянно пытавшийся открыть дверь.