— У меня плохие новости, — «обрадовал» он, не сводя глаз с добычи. — Этот клектус ядовитый. Сейчас обработаю укусы мазью. Постарайся не шевелиться, может сильно печь.
Ядовитый?! И он сообщает об этом с таким видом, будто говорит о погоде!
Киллиан помог мне прилечь на кровать и бесцеремонно задрал мою юбку ещё выше. Снова покопавшись в своём бездонном кармане, он извлёк баночку с какой-то вонючей жижей и начал аккуратно наносить её на ранки.
— Киллиан… — позвала я его негромко. Он вроде бы закончил с мазью, но почему-то не спешил убирать руки. Он продолжал медленно гладить мою кожу, его взгляд застыл на моём кружевном белье, и в комнате вдруг стало очень душно. — Киллиан! Кажется, она не чуть-чуть жжёт, а очень даже сильно!
— А? Что? — он встряхнул головой, словно выходя из транса.
— Говорю, твоя мазь невыносимо печёт!
— Потерпи, — прошептал он, и от его голоса по коже пошли мурашки, никак не связанные с ядом.
— Не могу…
— Можешь.
Весь этот странный диалог происходил шёпотом, будто в лесу нас мог кто-то подслушать. Но ноги действительно горели огнём. Я начала ёрзать по простыням, а руки, не слушаясь мозга, потянулись к бёдрам, чтобы растереть эту жгучую смесь.
— Не трогай! Дай мази впитаться! — приказал он.
Я честно пыталась, но мои руки жили своей жизнью. Я бы точно расчесала всё до крови, если бы Киллиан резко не перехватил мои запястья, прижимая их к спинке кровати. И в следующий миг он меня поцеловал.
Да! Это был лучший способ отвлечь. Я тут же забыла и о кусте-парикмахере, и о ядовитой пиявке, и о том, что я — ходячее недоразумение. Боль растворилась в этом напоре. Когда он наконец оторвался от моих губ, я тяжело дышала, а тело под ним буквально плавилось от возбуждения.
— Ну что? Легче? — спросил он, глядя мне прямо в глаза. Но не успела я ответить, как он резко отстранился и отошёл в сторону, возвращаясь к столу.
Странный он всё-таки мужик. Вот я перед тобой — почти на блюдечке, полураздетая и согласная на всё! Но он постоянно сбегает в сторону, как только градус зашкаливает. Даже обидно стало… Неужели я настолько его не привлекаю, что даже после такого он может просто пойти пить остывший кофе?
— Нам надо двигаться дальше, осталось совсем немного, и мы будем на месте, — ровным голосом произнёс Киллиан, собирая вещи.
Мдаа, обидно. Меня покусали, намазали вонючей мазью, многообещающе прижали к кровати... и бросили!
— Хорошо, — коротко ответила я.
Настроения не было от слова «совсем». Киллиан, казалось, старательно избегал встречаться со мной глазами. Я спешно запихала свои пожитки в сумку, схватила самокат и всем своим видом продемонстрировала полную готовность к труду и обороне.