— Мы просто поговорили, — ровно ответил Тэтчер. Его тон был гладким, лишенным малейших эмоций. — Я прояснил некоторые недопонимания, между нами.

— Недопонимания? — Норвуд сделал шаг вперед, его лицо окаменело. — Ты исчезаешь из города на несколько дней, отключив все средства связи. Но перед этим — снимаешь огромную сумму со своего трастового фонда. Сумму, которая заставляет службу безопасности банка звонить мне напрямую. А теперь возвращаешься и доводишь девчонку до нервного срыва. Что происходит?

У меня перехватило дыхание. Пальцы с силой впились в край подоконника.Огромная сумма. Исчез из города. Всё внутри сжалось в тугой узел. Он не просто попросил об одолжении. Он купил этот перенос.

— Деньги вернутся на счета при первой же возможности. Что касается Арии — это исчерпанная тема. Больше она здесь не появится, — каждое слово Тэтчера падало между ними тяжело и неотвратимо.

Две мощные фигуры замерли друг напротив друга в молчаливом противостоянии. Отчим умел держать себя в руках, но сейчас эта выдержка трещала по швам.

В арке бесшумно появилась моя мама. Она растерянно переводила взгляд с Норвуда на Тэтчера, чувствуя повисшее в воздухе напряжение, способное резать сталь.

Норвуд долго смотрел в непроницаемое лицо сына, а затем его челюсти сжались.

— Ты ходишь по тонкому льду, Тэтчер. И когда он под тобой проломится, не жди, что я буду бросать тебе спасательный круг.

Не добавив больше ни слова, отчим круто развернулся и направился в сторону своего кабинета. Мама, бросив на меня тревожный, полный немых вопросов взгляд, поспешила за мужем.

Мы снова остались одни. Тишина оглушала.

Тэтчер медленно повернул голову ко мне. Броня абсолютного спокойствия, которую он только что демонстрировал отцу, дала крошечную трещину. В его светлых глазах снова зажегся тот самый лихорадочный, отчаянный огонь, который я видела ночью. Он смотрел на меня так, будто я была единственной причиной, по которой он еще не сжег этот мир дотла.

Ни он, ни я не произнесли ни звука. Слова были не нужны — они бы лишь разрушили ту хрупкую, опасную правду, что висела, между нами.

Он отвернулся, пересек холл в несколько широких шагов и, толкнув тяжелую входную дверь, вышел из дома. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

В моей груди бешено колотилось сердце. Сомнений больше не осталось. Я знала, что он сделал. И я не собиралась просто стоять и смотреть ему вслед.

Оттолкнувшись от подоконника, я бросилась к двери. Мне нужны были ответы, глядя прямо в его светлые, невыносимые глаза. И я получу их прямо сейчас.

Утренний холод царапал легкие, но я этого почти не чувствовала. Кровь шумела в ушах, пульсируя в такт каждому шагу по гравию.