Только ступив на лестницу, я осознала, насколько велико здание цеха. На бумагах Чемачека его изображал синий прямоугольник, расчерченный какими-то непонятными фигурами — а на крыше темнота скрадывала размеры и расстояние до земли, давая лишь смутное ощущение чего-то большого. Под крышей же меня встретило мрачно-торжественное царство тьмы и огня. Багровые сполохи от сталеплавильной печи то и дело разрывали темноту — но чернота между ними оттого казалась еще непроглядней.

Спускаясь, я с каждой ступенькой все больше чувствовала себя ребенком, нет, мелкой мошкой, случайно залетевшей в детскую комнату юного гнома. Его ручные пауки заплели стены и пространство под потолком сетью стальных балок, с которых обрывками прежних жертв болтались тросы и цепи. Внизу же хозяин комнаты выстроил целый поселок, с несуразными, кривовато-торчащими домами загадочных механизмов и самой настоящей железной дорогой на главной улице. Днем тут наверняка все кипело и гремело в бешеном рабочем ритме, но сейчас железные монстры застыли в тишине. Лишь от печи время от времени слышался очередной гулкий «вздох».

Впрочем, темнота играла на нашей стороне — я со своими эльфийскими глазами, зная, что и где высматривать, и то с трудом различала егерей, быстро и бесшумно перетекающих из одной тени в другую. Лейтенант Хауст и в самом деле имел повод гордит…

Солнце…

Это была первая мысль — нелогичная, невозможная, но ведь ничто, кроме солнца, не могло бы сотворить такой свет, убийственно-яркий даже сквозь вскинутую ладонь и зажмуренные веки. Он имел собственный запах — резкий, химический, кисловатый. Свет ослеплял, а навалившийся следом грохот оглушал, заставляя забыть про глаза, зажать ладонями уши, упасть и кататься по мокрому песку, подвывая от боли. А потоки света продолжали хлестать со всех сторон, весь мир стал одним безжалостным белым пятном, не переставая гремевшим…

…пока я не провалилась в спасительную темноту, где не было уже ничего.

* * *

…кроме запахов. Очень странный букет, сочетание несочетаемого: влажный песок, окалина, горелое дерево, пороховой дым, рыба, корица, жевательный табак, вакса — и незнакомый мне, но сильный и красивый «цитрусовый» аромат с нотами вербены и лимона.

— Интересная вещица, — произнес кто-то прямо над моей головой. По-аранийски произнес, но с каким-то странным акцентом. Чуть растянутые гласные, «щ» разбита на несколько звуков… полуэльф⁈ — Не доводилось прежде встречать, а, Хомяк?

— Не-а. — У этого акцент если и был, то полностью растворялся в табачном сипе. — А чо за деревяшка? Пистоль эльфий?