Рядом стоял еще кто-то третий, размеренно и тяжело дышавший. Приоткрыв глаза, я увидела много радужных пятен. Очень медленно и нехотя они отступили прочь, и я разглядела перед своим носом носки сапог сорок седьмого размера. Судя по вони, на них ушло не меньше жестянки ваксы. А еще — в них совсем недавно ходили по луже крови.

— И вовсе не пистоль, — с легким презрением поправил Хомяка полукровка. — А карманный самострел. Заметь, никакой презренной стали, только исконно эльфийские материалы: дуб, витая лоза вместо пружин и полые шипы «оруанского кактуса». Синие, надо полагать, усыпляющие или просто парализующие, а красные…

— Ты че! Ты че в меня тычешь этой дрянью⁈ — Хомяк залязгал ботинками по настилу и чем-то щелкнул. — А ну, спрячь деревяшку!

— Дурак! — с еще большим презрением бросил полуэльф. — Если бы я захотел, без всяких пружин вогнал бы шип в твою жирную рожу.

— Ты эта… шутки у тебя…

— Я не шучу.

В следующий миг кто-то взялся за ворот моего плаща и, словно нашкодившего котенка, поднял в воздух. Теперь я смогла увидеть собеседников: человека с круглым лицом и отвислыми, в крупных оспинах щеками — и полуэльфа. В черно-белом фрачном костюме, с аккуратными усиками, блестевшей от бриолина прической, он выглядел так, словно его мгновение назад выдернули с великосветского раута.

— А ниче так мордашка, — обладатель сиплого голоса цепко ухватил меня за подбородок. — Слышь, Кэл, а давай… а-а-а!

Откусить палец напрочь не удалось, но вгрызлась я качественно — рот почти сразу же заполнился теплой солоноватой жидкостью. С плевком получилось хуже — я метила в глаз, но сказалось отсутствие практики. Подвывая, Хомяк замахнулся правой, явно собираясь вышибить из меня наглость вместе с мозгами рукояткой револьвера — и взвыл еще громче, когда полуэльф перехватил его кулак на полпути. Прием, отточенный во всех смыслах — от исполнения до вонзившихся в нервный узел ногтей, — заставил человека выронить оружие и упасть на колени.

— Да ты че⁈ Эта сука меня…

— Еще раз коснешься ее пальцем, я его сам отрежу, — скучающе-равнодушным тоном пообещал Кэл. — А потом скормлю тебе же. Если очень хорошо попросишь, разрешу сначала поджарить. Уяснил, че?

Гневный запал Хомяка давно пропал, сменившись откровенным испугом. Наверняка даже полуэльф мог чувствовать запах его страха — и наслаждался им, продолжая выкручивать запястье подельника.

— Да понял я, понял… отпусти, больно…

Кэл помедлил еще пару секунд, усиливая нажим — и наконец с видимой неохотой выпустил добычу из рук. Хомяк шумно выдохнул и выставил руки перед собой, явно пытаясь понять, какая из конечностей пострадала больше.