— Между прочим, — полуэльф достал из кармана белоснежно-чистый платок и начал протирать «оскверненную» руку, — отсечение пальца в твоем случае можно счесть дружеской услугой. Когда он распухнет и почернеет, резать придется уже по локоть. И то — с неоднозначным результатом.

— Эта чего? — Хомяк с ужасом уставился на пострадавший палец. Тот уже успел изрядно вырасти в размерах, а кровавые потеки в полутьме для человеческого взгляда должны были выглядеть почти черными. — Правда, штоле, что у них зубы ядовитые? А, Кэл⁈

Я с трудом удержалась от ядовитого замечания, что подобное невозможно с точки зрения элементарной биологии.

— Болван! — сквозь зубы выдохнул полуэльф и кинул платок на землю перед Хомяком. — На, перевяжись.

— Кэл, посмотри! Это просто чудо!

На окрик повернулись все, включая меня — потому что ушам я не поверила. В самом деле, откуда бы на поле боя мог взяться ребенок? И ладно бы мальчишка, эти постоянно норовят пролезть во всякие неподходящие места, но…

…девочка. В короткой плиссированной юбчонке, модном жилете с кожаными вставками и белой кружевной рубашке. На измазанном сажей личике сияла радостная улыбка, голубые глаза — из тех, что принято именовать наивно-чистыми — широко распахнуты. Люди, наверное, могли бы назвать ее красивой — если отмыть пятна сажи… отобрать длинный кривой орочий кинжал с темными потеками на клинке… и голову.

— Только взгляни, какой ровный срез получился. Заточка просто изумительна, позвонки разрубило почти без усилия.

Четверть часа назад этот егерь сидел в паре футов от меня. Он почти все время молчал и даже когда пришел черед представляться, неразборчиво пробубнил в усы «сржтмкбрд». По усам я и узнала его — потому что слипшаяся от крови борода выглядела совсем иной.

— Мари, — тон полуэльфа изменился, теперь рядом стоял строгий отец, отчитывающий непослушную дочь… нет, поправилась я, строгий хозяин, выговаривающий собаке, которая притащила в застеленную кровать дохлую крысу. — Верниэто на место.

Радостная улыбка увяла, сменившись виноватой обидой. Девочка молча развернулась и побрела назад, оставляя за собой цепочку темно-багровых капель и отпечатки маленьких босых ног.

— Ужасное дитя, — вздохнул полуэльф. — Надеюсь, вэнда, — он мастерски «сыграл» интонацией, перейдя на доверительный, почти интимно-личный тон и оставив на грани явственно улавливаемое возбуждение, — вы не доставите мнеподобных проблем?

—Удовольствия вам я точно не доставлю! — пообещала я.

Кэл не удостоил меня ответом — если не считать за таковой небрежный взмах руки в сторону печи. Меня уронили вниз и уточнили, куда следует шагать, «легким» пинком в спину, от которого я едва не распласталась на полу, рядом с выжженным пятном. От пятна разило уже знакомым кисловато-химическим запахом. А еще чуть поодаль, в тени у станка, лежал мертвый егерь. И еще одно тело… опрокинутый деревянный стол, густо издырявленный пулями, рядом в беспорядке разбросаны инструменты… опять пятно окалины — кусочки мозаики, понемногу складывающиеся в картину. Не боя — бойни, на которой ослепленных и оглушенных солдат безжалостно расстреливали затаившиеся на помостах охотники. В живых не осталось никого… почти.