Санька задумался, но увидел заинтересованный взгляд Устинова.

— Всё нормально, — спросил он.

— Давно не пил крепкий алкоголь, — соврал пришелец из прошлого.

Хотя… Почему соврал? И не пил он там крепкие напитки. Варили люди самогон, но это пойло было таким отвратным, а то, что делали в его аптеках было спирт, а спирт пить там ему как-то не приходило на ум.

— Извини за назойливость, но не покажешь фокус с исчезновением? — наконец-то решился на просьбу Устинов, вскрывая вторую банку с пивом. Он отвлёкся на «псык», а когда поднял глаза на соседнем чурбачке уже никого не было.

— О, бля! — сказал Славик и пнул ногой место, где сидел пришелец. Чурбан упал и откатился в сторону. Славик отпил из банки и обтёр влажной салфеткой губы.

— Надо же, хрень какая.

И тут его сзади похлопали по плечу. Сердце у него ёкнуло и Славик выронил банку. Внутри захолонуло.

— Не ссы, Славян, я Котовский, — проговорил Санёк чувствовавший себя довольно таки «весело». Алкоголь всегда бодрил Саньку и повышал настроение. Оттого он и пил, в общем-то и не понимал тех пьющих, кого выпитое погружало в депрессию. И так жизнь так себе, а после выпитого вообще становилась дерьмовая. Так зачем пить-то?

Вот и теперь ему вдруг стало весело и он решил подшутить на Устиновым.

— Ф-ф-ф-у, млять! Чуть пасту не выдавил, — просипел Славик, опасливо оборачиваясь. — Если б я имел коня, это был бы номер. Если б конь имел меня, я б, наверно, помер.

— Хе-хе-хе! — захекал, смеясь, Санька. — Ссыкотно?

— Э-э-э… И далеко так ты можешь переместиться?

— Да, куда угодно. Жаль здесь, в этом мире, магии нет. Там бы я и тебя смог бы перенести, да и не только тебя. Я целые обозы переносил. Кикиморок-воительниц своих. Эх! Были дела!

Санька поставил чурку, взял фляшку, покачал её, открутил пробку и зачем-то заглянул в горлышко.

— Хороший коньяк, — снова сказал Санька, и плеснул из фляжки в стакан, заполнив его на треть. Посмотрел грустно в стакан. Выпил.

— Ты не сопьёшься тут? — озабочено спросил Устинов.

— Хреново мне, Славян.

Саньку, и вправду, вдруг замутило.

— Охренеть! Давно я так не напивался, — успел он подумать и вырубился.

* * *

Проснулся Санька от головной боли. Он лежал в на набитом свежей травой тюфяке, на лежанке в избушке. Было темно. Перед собой он нащупал деревянную стену. Перевернувшись на правый бок, увидел за окном качающиеся ветви липы с листьями, блестящими в свете луны. Головная боль была для него так же непривычна, как и опьянение.

— Что со мной твориться? — с всё нарастающим чувством тревоги подумал он. — Что со мной происходит?