— А-А-А-А!
— Настоящая сладкая феерия садо-мазо, да? — тепло улыбнулся я в огромное лицо. — Сладкий комочек уже подкатил к сердцу? Ты чувствуешь себя униженным, но счастливым?
— А-А-А-А!
— Мук, может, поглубже? Ты не стесняйся.
— Мы убили! Мы! Вытащи! Больно! Больно!
— Ну что ты сразу — вытащи. — поцокал я языком. — Тут главное — привыкнуть. И тебе начнет нравиться. Давай так — придумаем наше и только наше с тобой личное кодовое слово. Ты мне его как шепнешь на ухо — и сразу прекращаю, что бы там удивительного я не делал с твоим роскошным телом. Хорошо?
— Что⁈
— Ухо. — скомандовал я и Рэк взмахнул топором. Треть уха уплыла по багровой воде.
— А-А-А-А-А-А-А!
— Какое твое кодовое слово?
— Зачем так⁈ Зачем⁈ Я расскажу! Не надо! А-А-А-А!
Ворочая ножом во все расширяющейся ране, я провел пару не самых плохих секунд своей жизни. Потом позволил парню и нашим барабанным перепонкам немного отдохнуть.
— Твое кодовое слово, избавляющей от боли и увечий — быстрые и четкие ответы на мои вопросы. Усек, дэв Мук?
— Да! Да! Усек!
— Вы убили пауков.
— Точно. Десятерых. Да. Да.
— Тела их где? И снаряжение?
— Все утащили к себе!
— Зачем тела? Жрете?
— Редко… честно редко. Только в день Резни! И только, если найдем. В этот раз вот нашли… сука…
— Что за день такой?
— Праздник. Наш святой праздник.
— День Резни? Святой праздник?
— Все так. Все так. Слушай… мы нормальные! Мы хорошие! Мы не жрем себе подобных! Мы не людоеды!
— Но пауков же счавкали?
— А что поделать⁈ Они попались нам в день Резни! Выбора нет! Страха нет! Разговора нет! Только бой! Только раж! Только кровь! Потому что это гребаный священный сучий праздник! — мне в лицо полетели брызги слюны. — Да мы вообще никогда не спускались так низко! Что тут делать⁈ Нас привел сюда Раж! Просто не повезло всем нам — сраный день Резни! Резни! Резни! Мы мирные дэвы. Мы… мы не хотели их убивать. И не хотели умирать сами. И жрать не хотели… но пришлось! Вернее — в тот день хотели! И жрали! Но потом… су-у-у-ука….
Дернувшись всем телом, великан закрыл лицо широкопалыми ладонями и заплакал. При этом не побоялся откинуть ствол «свинки», что продолжал упираться ему в глаз. Хмыкнув, я чуть помедли и сошел с содрогающейся от плача груди, встав рядом с удивленными орком и Баском.
Презрительно оттопырив нижнюю губу, Рэк сделал вывод:
— Баба.
— Он, по сути, еще ребенок. — тихо произнес зомби, странно изогнув шею и глядя на рыдающего великана подобно тому, как птица-падальщик смотрит на почему-то ожившую дохлятину. — Ему стыдно за содеянное.
— Стыдно⁈ — буркнула Йорка, на миг прекращая наблюдения за верхней частью багровой «джакузи». — А надрачивать посреди улицы ему не стыдно⁈ Охренеть! Лопнуть и сдохнуть! Гоблины! Вы совсем обалдели⁈