— Дэвы. — со смешком поправил ее я. — Эй, Мук. Трусы натяни. А то девушка смущается. Ну или восхищается…

— Эй, — дернулся Баск.

— Чем восхищаться-то? — фыркнула девушка. — Натягивай трусы, плакса! Оди! Вот какого хрена, а⁈ Почему с тобой всегда так⁈

— Я-то тут причем? — искренне поразился я.

— Притом! Мы шли искать в жуткой тьме Кислотки страшных тварей, порешивших боевое паучье звено. А что нашли? Онанирующего подростка⁈

— О… — по-прежнему закрывая лицо, стонал Мук. — О, дерьмо… мне конец… мне, сука, конец…

— Ну, он постарше. — заметил я и, решив, что ситуация достаточно сильно разрядилась, велел: — Дэв Мук. Поднимись. Сядь вон к той стене.

— О… — мотал головой дэв.

Шагнув, с силой пнул его по бедру.

— Встань!

Гигант неуклюже подскочил. И разом превратился из лежащего плаксы в трехметровую гору мяса, нависшую надо мной утесом. Трусы он натянуть не успел, и мы с Рэком невольно отшатнулись. Чем-то напоминая покорное травоядное, великан дотопал до указанного места, наконец-то подтянул трусы и штаны, после чего уселся, скрестил ноги, уронил на бедра кисти рук и замер, вопросительно глядя на нас.

— Давай-ка побольше подробностей. — ласково улыбнулся я, протягивая ему бутылку с компотом. — Хлебни сладенького, продышись. И начинай говорить.

— Спасибо… спасибо… — бутылка утонула в его ладони почти целиком и жалобно затрещала, пока он выдавливал ее себе в рот.

В буквальном смысле выдавливал. При этом не касаясь губами горлышка. А когда выдавил все до капли, вернул сплющенную бутылку мне, а сам торопливо прополоскал руку в воде и вытер о грудь. Рэк дернулся было, но я остановил его коротким жестом. Нас никто не хочет оскорбить. Тут что-то другое. Связанное не с нами. Его движения машинальны, он делал так уже очень много раз. Глянув на бутылку, спросил по наитию:

— Что не так с бутылкой?

— Пластик. — лицо великана сморщилось в гримасе отвращения. — Грязь!

Потрясающе. Пластик — грязь. И кто это заявляет? Мужик, чьи яйца в данный момент полощутся в сточных водах.

Видя наше недоумение, Мук с готовностью попытался прояснить:

— Невидимая грязь, что убивает! Убивает постепенно — проходит сквозь кожу, проходит через желудок и собирается здесь и здесь. — он постучал себя по лбу и по груди. — А потом ты умираешь! Так всегда… так всегда… Что поделать? Но надо беречься. Бойтесь пластика! Он пикограммами оседает в мозгах, а затем сводит с ума! Я выпил, потому что вкусно и хотел пить — но этим приблизил день своей смерти или безумия.

Та-а-ак…

Видя фанатичную и какую-то детскую искренность в его глазах, я понял, что тут нужен немного иной подход. Отойдя в сторону, демонстративно убрав оружие, я присел на корточки и мягко попросил: