— И так весь день?

— Нет! Что ты! Только тридцать минут!

— Полчаса? — хмыкнул я. — Всего полчаса? Вот это сучья невезуха у Трахаря случилась…

— Всего полчаса! Если никого не убивали, не проливали кровь — всего полчаса. Мы просто бежим. Никого не трогаем. Перепрыгиваем крыс и жавлов, колотим по стенам. А потом останавливаемся и возвращаемся домой. И все! Но тут эта дверь… я помню, как сломал одному шею. Сдавил, и там что-то затрещало. А изо рта у него потекло… — гиганта затрясло — Фу! Фу! Фу! Он так на меня смотрел… так смотрел… а я разбил ему голову о стену, а затем раздавил глаза и… и… я откусил у него кусок из шеи. Вот… потом меня неделю рвало. Хотя в тот день мы ели…

— Отвлекись. — прервал я его нагнетание. — Ты сказал, перепрыгиваете крыс и жавлов? Как они выглядят?

— Обычно. — удивился дэв и зашевелил пальцами. — Чешуя разных цветов у крыс. А у жавлов кожи нет, они как пузыри. Еще они яйца в воду откладывают.

Дэв Мук описывал плунарных ксарлов и беспанцирных черепах. И если черепах — жавлов — мы тоже могли спокойно оставлять в тылу, то вот плуксов…

— И крысы вас не трогает? Не нападают?

— Крысы на нас? — поразился дэв. — Конечно, нет. Зачем им это?

— Действительно. — улыбнулся я. — Зачем им это? Вы их едите?

— Иногда. И жавлов тоже. Можно многое приготовить. Но все равно вкуснее мясных грибов не сыскать. Настоящее мясо едим только после Ража в день Резни. Традиция и все такое.

— Но в тот день кушать пришлось другое? — вернулся я к главной теме.

— Да… в тот день мы убивали по-настоящему.

— И во время Ража всех подряд вы не крошите? Крыс и жавлов не трогаете?

— Конечно, нет! Не знаю, почему, но мы нападаем только на чужаков вроде вас. Хотя слышал это только от старших. Но и те не встречали чужаков — мы лишь слышали, что так было раньше. Но у нас никогда не было чужаков! Мы никогда не убивали!

— Убили и убили. — пожал я плечами. — Всякое случается. Давай о том моменте. Дверь открылась. А у вас Раж. Вы налетели, сбили с ног первых. Убили. Остальные что? Побежали?

— Да. Сначала стреляли. Убили Молка, Миклу, Лошу. А потом побежали. Те, кто остался. А мы за ними. Бежали долго. По трубам и лестницам. Кое-где трубы узкие, там мы не могли бежать, только ползти.

— И пауки смогли оторваться, — понял я, — но потом трубы расширились, и вы догнали выживших.

— Да. Под конец, когда меня уже ранили в руку и голову, мы догнали последних двух. И убили. Мы бы, может, и не догнали, но один вдруг прямо на бегу замер, что-то пробормотал про «гребаный мемвас» и упал как мертвый. Так и добили его.