Привставший зомби двинулся было к стене. Но что-то ему то ли почудилось, то ли захотелось глянуть. И он чуть качнулся в сторону.

Свистнуло.

Звук удара.

Вскрик Баска.

Испуганный вопль заголосившей дуры Йорки, швыряющей щит. Под ее рукой болтается игстрел с зажженным фонарем.

Злобный рык Рэка, что перехватил веревку Баска и резко рванул вниз, натягивая ее как струну.

А я?

А я к тому моменту — спустя пару ударов сердца — оказался уже на той стороне дверного проема, для чего пришлось совершить прыжок над дрожащей в дверях хреновиной. Толстой и крепкой на вид мерзкой хреновиной. Схватившись за послушную створку, уперся ногами в стену и дернул. Створка поддалась еще.

— Дерьмо! — заорал Баск, часто ударяя шилом себя в левую часть груди — Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

— А-а! — поддержал я его, напрягая все свои дарованные системой и тренировками силы в новом злобном рывке.

Рывок!

И створки закрылись. Схлопнулись с гулом. И в наш голосистый ансамбль тупорылых дилетантов гармонично вплелся вой нового участника, что ни привнес много смысла, но зато изрядно добавил общего шума:

— А-А-А-Р-Р-Р-Р!

— Баскушка… — продолжала вопить Йорка.

— Заткнись! — заорал я. — Рэк! Мою веревку примотай и брось к хренам. Давай вниз! Я дернуться не могу! Йорка! Дура тупая! Продолжай светить и не ори! Баск! Статус⁈

— Норма. Норма! Сука, я в норме! — болтаясь меж двух натянутых веревок, Баск вцепился руками в ту, что воткнулась ему в грудь и пытался ее оторвать, продолжая при этом торопливо успокаивать. — Норм. В пластины угодило. Я цел. Но эта тварь меня почти утащила…. Почти утащила, сука! Дерьмо!

— Вот так и живем. — пропыхтел я, напрягая ноги. — Вот так и живем. Йорка! Больше света!

— Как? У меня один фонарь!

— Да хоть из задницы сияй! Больше света, гоблин!

— Лови! — успевший закрепить мою веревку орк впихнул меж зубов Йорки свой фонарь.

— М-м-м!

— А-А-А-Р-Р!

Изогнув шею, я глянул назад и от испуга удвоил усилия по удержанию створки — между дверей бешено дергалось гладкое слизистое щупальце белесого цвета. По белому медленно стекали бурые разводы, собираясь в капли, что срывались и летели в разные стороны. Толщиной эта хрень с мое запястье.

— Мне резать⁈

— Режь!

— Может, топор у тебя взять?

— Топором по висящему? Режь! Баск. Статус?

— Да тот же. — уже успокоившимся, но все еще звенящим голосом отозвался зомби. — Дерьмо! Зачем я отдал щит Йорке?

— Режу…

— Стойте! Стойте, не режьте! Не режьте меня, суки гребаные! Не режьте! Поговорим!

— Охренеть. — сказал я, поворачиваясь к замершим бойцам, но хватки створки не ослабляя.

Я мог себе позволить сей пируэт — щупальце перестало дергаться. Замерло между дверями как хрен комара между сжавшимися створками раковины.