— Мало ты птичек видала, похоже, — хмыкнул я. — Руби по белому, Рэк. Желтое не трогай. Бурое точно не трогай — это вроде как дерьмо.

— Забьемся на ту же ставку? — обратился орк к зомби.

— На что?

— Я вырублю эту вонь склизкую всего за десять минут. Можешь засекать.

— Не вырубишь.

— Так что?

— Поднимаю втрое.

— По рукам!

— Но, если что — помогу рубить.

— Ты бы лучше не тратил силы, Баск, — заметил я, поднимаясь и отходя к стене. — И ты, Йорка.

Секунда. Другая. И Йорка не выдержала, задав ожидаемый вопрос:

— Почему?

— Вам еще щит доставать. — нехорошо улыбнулся я. — Тот, что провалился глубже в шахту. Тот, что Баск с чего-то вдруг решил передать Йорке.

— Я достану. — опустил голову зомби.

— Мне насрать, кто именно из вас полезет туда, а кто будет следить. Но щит вы достанете. При этом не рисковать, на рожон не лезть, при виде серьезного противника — немедленно отступить.

— Сделаем. — мрачно ответила девушка.

— Можете идти. — взмахнул я рукой.

— Уверен?

— Более чем. Гнида Хван не станет устраивать проблемы. Ведь ему нужна помощь.

— Может, хватить называть меня гнидой?

— Не хватит. — покачал я головой, внимательно оглядывая лежащий на полу коридора ужас. — Ты ведь и есть гнида. Нет?

— Потому, что я напал? Поэтому гнида-ублюдок?

— Гнида — это яйца вшей. — отозвался шагающий к шахте лифта зомби. — А ты оно и есть. Яйцо с разумом и рукой.

— И второй головой. — добавил я. — Или это опухоль с усиками?

— Да я хрен его… Ой!

— По розовому рубанул. — констатировал Рэк, поспешно отодвигаясь от брызнувшей из Хвана жижи. — Во воняет. Хреносос ты грязный. Жопу мыть учили?

— Как я до жопы дотянусь, ублюдок⁈ Чем⁈

— Заткни пасть, а то я тебе жопу грязную топором заткну! Командир! У него тут целые наросты дерьма!

— Сочувствую. — сказал я. — Хотя даже представить не могу, насколько все чешется. Или не чувствуешь?

— Еще как! Сука, еще как! И так день за днем! Чешется и чешется, свербит и свербит!

— Расскажи-ка мне все с самого начала. — велел я. — И чем интересней и подробней будет рассказ — тем больше вкусняшек я тебе скормлю.

— Договорились! Хотя рассказывать особо нечего.

— Разберемся.

Светя орку, я внимательно оглядывал невероятно странное создание, лежащее в коридоре.

Гнида и есть гнида.

Хотя проще это назвать сшитым из живой плоти спальным бело-розовым пульсирующим мешком, что выбросил из себя что-то вроде белых толстых хлыстов, прилипших к полу и стенам, намертво приклеившим хозяина. Выглядела эта пакость так, будто на гнилой деформированный длинный овощ вылили щедрый половник протухшего майонеза. Все это дерьмо подзастыло, после чего в него воткнули что-то вроде длинного суставчатого хвоста с одной стороны и затянутое прозрачным студнем почти человеческое лицо с другой. Не могут же у человека быть полностью зеленые глаза — без разделения на радужку, зрачок и прочее. И не может быть такой рот — неестественно широкий, растянутый, снабженный мелкими-мелкими игловидными зубами. И нос… его почти нет. Просто расплющенный бугорок с четырьмя дырками ноздрей. Самое же «вкусное» находится на левом виске — из него растет то ли вторая голова, то ли опухоль. Причем снабжена эта полупрозрачная розовая хрень двумя длинными шевелящимися усиками, парой явно неразвитых зеленых глаз и довольно громко попискивающей пастью. «Майонез» — внешние покровы — застыл так сильно, что легко выдержал пару ударов топора.