Он провел там долгое время. Не знает, сколько. Потому что большую часть времени он проспал. И с каждым разом периоды сна становились все длиннее. Чудовищно измененный организм будто смилостивился и предпочел отрубить излишне умное сознание — чего в темноту часами таращиться и слушать, как хрустит его изменяющееся тело.

Где-то в тот период он заметил, осознал и принял тот факт, что у него из виска растет вторая голова — причем явно нечеловеческой природы. Голова какого-то насекомого без панциря. Почти разумный кусок трясущейся попискивающей плоти. Кусок плоти, нацеленный только на одно — найти жратву!

Хван честно признал — если бы не эта хрень на виске, он бы не выжил. Злоба злобой, но этого далеко не всегда достаточно. Человеку свойственно впадать в отчаяние и апатию. А насекомому насрать на все эти чувства. Оно прет и прет, руководствуясь исключительно первобытными инстинктами.

Затем случилась эволюция до второй стадии. Хотя мелкие метаморфозы шли постоянно — кожа огрубела, на ней выросли твердые бугорки, что постепенно слились в единые щитки жутко напоминающие ногти. Толстые оторванные ногти рассыпанные по всему телу… но он привык.

Что дала эволюция?

Многое. Тело увеличилось и стало крепче. Конечности исчезли. Осталась только левая рука, что благополучно закончила свое путешествие по телу, попав на поясницу — где и остановилась, резко увеличившись в длине и силе, став походить на мощный скорпионий хвост. Только яда не было — но четыре острых белых когтя прекрасно пробивали броню даже крупных чешуйчатых тварей. Усталость — вообще перестала появляться. Он мог часами ползти по коридорам. Медленно, но постоянно. Тогда как раньше измученное тело сдавалось через десяток метров. Попробуй поползать без рук и ног — пусть и с измененным хребтом.

И наконец в своих странствиях он обнаружил нечто, что сначала счел великим сокровищем, которое впоследствии обернулось кошмаром — он нашел шахту лифту, заваленную трупами дэвов и пирующими на них слизняками, что так похожи на черепах с содранными панцирями. У него ушло немало времени, чтобы спуститься, и первые несколько метров все шло хорошо. Затем хвост сорвался, и он рухнул вниз. Сеть трупов выдержала его вес — повезло.

В этот миг впервые пришло осознание того, что он сделал огромную ошибку — выбраться наверх уже не сможет. Но вокруг было столько еды, что все тревоги мгновенно рассеялись. Он принялся жрать. Полуголодное существование закончилось. У него было столько жавлов, сколько он хотел. Тут попадались и плуксы — их он ловил в первую очередь, не давая прытким ублюдкам убежать. Первыми убивал мелких оранжевых — умные суки, что наловчились командовать своими куда более тупыми собратьями.