Со стуком положив поверх двух кувшинов игстрел — а «свинка» под столом на колене и все еще закутана — я, прожевав, осведомился:

— На кой хер с сетями, мужики? Тут рыбы нет.

Остановившись, верги переглянулись. Со стороны раздался раздраженный крик:

— Дритт! Я же говорил! Они вооружены дальнострелом! Куда претесь с сетками⁈

— Не ори, Мнут! Я тебе не боец поджопный! — сиплым ревом ответил лидер одной из групп.

Я с интересом наблюдал. Нанна попыталась еще раз, тихо и заботливо проскулив:

— Джоранн… тебе хватит самогона.

— Да. — согласилась красавица-прелестница, даже и не думая отлипать от ошарашенного призма. — Плесни мне бренневина. Большой бокал.

Крепышка, опустив голову, схватила за горлышко бутылку с морошковым ликером. И явно с трудом удержала себя от того, чтобы не врезать бутылкой по голове призму. Или мне. Но все же удержалась.

С хрустом разжевав птичью кость, я еще раз глянул на полусферу наблюдения, бросил пару взглядов на потенциальных врагов. Перевел глаза на подошедшего Мнута с висящей на перевязи рукой:

— Как копыто? — спросил я. — Подлатали?

— Мать добра. — коротко ответил старший верг и, чуть помедлив, опустился на лавку напротив. — Расскажешь, что тут приключилось?

— Мы сыроеды мирные и законопослушные, — ответил я, — всегда готовы помочь следствию. Ты ведь следствие, Мнут?

— Хватит шутковать. — скривившийся верг сцапал стопку орка и махом выпил. — Можем и завалить.

— За что? — поразился я.

— За это. — указал он на ожидающее кровавого зрелища подраненное стадо.

— Они напали. — развел я руками с усмешкой и потянулся к бутылке, чтобы налить нам еще по одной. — На нас, бедолаг. Зашли островитяне выпить огненной воды… а тут местные проявили ничем не объяснимую расистскую агрессивность. Что-то имеете против моих раскосых глаз?

— У тебя не раскосые глаза.

— А так? — спросил я, растягивая пальцами уголки глаз.

— Эй! Хватит! Расскажи, как дело было!

— Да рассказывать нечего, верг. Мы сидели с подругами. Отмечали знакомство. Вошедший хреносос с фигурой трахнутого тунца — вон тот, — я указал на «нулевого пациента», — оскорбил нашу подругу и получил заслуженное наказание. После чего на нас набросился еще один. А затем и остальные почти в полном составе. Есть еще один мудак. Он их подзуживал. И если бы не он — такого побоища бы не произошло.

— Кто он? Имя?

— На кой черт мне его кличка? Но вон он улыбается гадко. — обличающе указал я.

Держащие на весу «нечто» с болтающимся на шее тем, что некогда было лицом — и даже в чем-то волевым — глянули на кровавую дрожащую массу и едва не сблевнули. Удержались и попытались потащить детину дальше, но тот дернулся, замычал с брызгами, уперся ногами в землю. Он хотел видеть… хотел видеть расправу над гребаными суками сыроедами! Хотел видеть это сейчас! Лучшее обезболивающее!