— Надо же. Я про нее сто лет ничего не слышал.

— А сто один год назад чего случилось? — сразу же уточнил Олег.

— Да ничего особенного. Меня с ней Аркадий Николаевич познакомил еще при Горбачеве. Я тогда вроде Ольгина был — пришел не вчера, но из дежурки наверх еще не перебрался. Мы тогда с Францевым в Лефортово ехали, в метро с Айзой этой столкнулись, вот он нас друг другу и представил.

— И чего?

— Да ничего. «Рад знакомству». «Взаимно». Чего еще? А так женщина как женщина. Невысокая, стройная, не сильно юная. Но там азиатский тип лица, с ходу не поймешь, сколько ей лет — то ли еле за тридцать, то ли сильно за восемьдесят.

— Ясно.

— Мне Францев тогда еще сказал, что если бы все жили как она, то у отдела работы бы убавилось.

— А почему, не объяснил?

— Объяснил. Сказал, что она существует по закону. Нет, не нашему и даже не по Покону, а по своему собственному. Но при этом чтит и другие два, причем не меньше, чем свой личный. А еще не рвется в драку, предпочитая до последнего решать все вопросы переговорным путем. Согласись, такое случается нечасто.

— Я бы сказал, что вообще почти не встречается, — признал Олег, а после постучал пальцем по двум папкам со старыми делами, которые принес с собой. — Но, как ты видишь, шулмы эти нет-нет да в конфронтацию с законами все же входят.

— Если по чести, то бабка из двадцатых все сделала верно. Давить таких, как тот сынок богача, надо, — помолчав, заявил Морозов. — И отчего-то я уверен, что и два других случая от первого не отличаются. Да ты и сам наверняка так думаешь.

— Думаю, — кивнул Ровнин. — Но кровь-то пролилась.

— Пролилась, — подтвердил Александр Анатольевич. — А она не водица… Но, объективности ради, четверо погибших те еще поганцы были. Знаю, что о мертвых или хорошо, или ничего, но тут такие персонажи, что мама не горюй. Забалованные засранцы, по-другому сказать не могу. В сводную группу Михайлова из прокуратуры включили, мы с ним еще в школе милиции вместе учились, он мне порассказал про них разного всякого. По-хорошему каждый из них давно уже нары должен задом полировать. Один пьяным ребенка на машине сбил, добро еще не насмерть, другой в драке какого-то парня порезал крепко, третьего все шалавы на Тверской знают как очень стремного клиента, который руки распускает, и так далее. Но любящие мамы, высокопоставленные папы, высокие связи и большие деньги, как ты знаешь, иногда творят чудеса, потому ни у одного из них даже «условки» не случилось.

— Ну и земля им стекловатой, — подытожил Олег. — Только мы-то что делать станем? На тормозах все спустим? Так вроде не положено.