Ну, а поскольку рефлексировать он за последние годы порядком разучился, все эти мысли его жутко тяготили, в первую очередь своей бессмысленностью. Дело уже сделано, чего теперь? Вот только голова не утюг, ее из розетки не выключишь.

Василий, во время ужина то и дело поглядывающий на сотрапезника, похоже, сделал какие-то свои выводы о его душевном состоянии, поскольку после того, как они вышли из столовой и закурили, хлопнул Ровнина по плечу и произнес:

— Да путем все будет. У меня перед хорошей дракой тоже всегда яйца подергиваются. Это нормально.

— Чего? — даже удивился Олег. — Ты еще перед сном меня в лобик поцелуй. Я просто устал. Сейчас часика три-четыре покемарю, да и все.

— Главное, не проспи. Мы отсюда в четыре утра выезжаем, как светать начнет.

— Не просплю, — заверил его Ровнин. — Ты, кстати, не знаешь, где тут свободные палаты есть? Я же даже не в курсе, какие корпуса заняты, какие нет. Без меня же расселяли.

— Вон тот полупустой, — показал Вася на выкрашенный в зеленый цвет домик в конце аллеи. — На первом этаже народ живет, на втором никого нет. Но белье и подушки там в паре палат на кроватях лежат.

— Ага, понял. — Олег затушил сигарету в плевательнице, которую новые обитатели лагеря приспособили под пепельницу. — Блин, на ходу засыпаю, похоже.

Зайдя в корпус, который, судя по надписи над входом, носил лиричное имя «Гвоздика», Олег сразу же наткнулся на свою недавнюю знакомицу — девочку Свету.

— Привет! — улыбнулась ему она. — А ты к кому?

— Ни к кому, — ответил тот, скинул с плеча рюкзак, расстегнул и достал оттуда «сникерс». — На, держи. Тебе купил.

— Спасибо. А зачем тебе зонт? Дождя же нет?

— Но может быть. Я просто запасливый.

— Тогда почему «сникерс» всего один? — резонно заметила девчушка.

— Не знаю, — признался Ровнин, пасуя перед этим железным доводом.

— Так, куда? — раздался голос Марины, а следом появилась и она сама, вытирающая полотенцем свежевымытую голову. — Сладкое на ночь — перебор. Положи в тумбочку, завтра съешь.

— Когда подарок от души, то от него не отказываются, — парировала дочь. — Ты сама говорила. А раз не отказываются, значит, надо сразу съесть.

— В этом есть логика, — сообщил Метельской Ровнин.

— Логика логикой, а кариес кариесом. У нас в детской поликлинике стоматолога полгода нет, а в платной такие цены, что проще свой зуб плоскогубцами выдрать и ей вставить.

— Извини, Светка, но мама права.

— Зато она бегает медленнее, — уведомила его егоза, и только ее видели.

— Снова не поспоришь, — рассмеялся оперативник, глядя Светлане вслед.

— Что я с ней буду делать, когда она чуть взрослее станет — ума не приложу, — произнесла Марина. — Сейчас хоть как-то договориться можно, а там же начнется «ты не понимаешь». Она в меня пошла, ничего другого ждать не приходится.