— Думаете, вам сойдёт это с рук? — голос Генри Сегрейва. — Вас всё равно поймают. Вам не избежать казни, моя дорогая!
— Не «ваша дорогая», а ваша смерть, — женский голос Роджерсу совершенно незнаком, но при его звуках странно сжалось сердце.
Он с силой распахнул дверь... и с болью прошептал:
— Во имя всего Святого, нет...
За массивным письменным столом с единственной горящей свечой сидел Генри Сегрейв. Лицо в крови, запястья пристёгнуты наручниками к подлокотникам кресла. А перед столом с револьвером в вытянутой руке замерла хрупкая, нежная Элайза Ботро. Роджерсу был хорошо виден её профиль, но узнал он её с трудом. Ни тени так хорошо знакомой ему беззащитности на тонком лице. Она казалась воплощением мести, безжалостной, жестокой, и даже не обернулась на звук распахнувшейся двери.
— Помогите... инспектор, эта ненормальная собирается меня убить! — в отчаянии выкрикнул Сегрейв.
Элайза взвела курок, нацелив дуло ему в лоб, и холодно произнесла:
— Он не поможет, сэр Генри. Вам уже никто не поможет. Когда я покину эту комнату, здесь останется лишь ваше холодеющее тело. А завтра весь Лондон узнает, что безумный король совершил по вашей указке восемь лет назад. Я уничтожу ваш род, как некогда вы уничтожили мой. Посмотрите на меня, милорд, прямо в глаза. Я хочу видеть, как жизнь уходит из ваших.
— Нет! — Роджерс тоже поднял револьвер, но рука его заметно дрожала. — Элайза, прошу вас, нет! Я буду вынужден стрелять...
Он взвёл курок, но из клубящегося в углу комнаты полумрака, словно призрак, выступил Хьюго Сегрейв. Не сводя с детектива ледяного взгляда, он встал между Элайзой и направленным на неё дулом револьвера Роджерса, заслоняя девушку своим телом.
— Как... как... — прохрипел Роджерс и замер, услышав щелчок взведённого курка над своим ухом.
— Не нужно, инспектор, — тихо проговорили из темноты за его спиной. — Всё уже кончено.
— Фредди... — прошелестел Роджерс. — Как...
Оглушительный звук выстрела, за ним ещё один, а потом глухой удар — сэр Генри рухнул на стол лицом вниз.
— Уберите оружие, инспектор. Сегодня вы никого не арестуете.
Не в силах моргнуть, Роджерс послушно опустил револьвер и, повернув голову, поймал на себе взгляд единственного глаза помощника.
— Фредди...
— Фрэнсис Толбот, — поправил его тот. — Мой покойный отец был конюшим лорда Кавендиша.
Роджерс посмотрел на Элайзу... и не сдержал судорожный вздох. Хьюго Сегрейв горячо поцеловал девушку в губы, а потом прижал к себе, что-то нежно шепча. А она, улыбаясь, что-то отвечала ему. Но, словно о чём-то вспомнив, легко отстранилась и, взяв его за руку, направилась к ошарашенному детективу.