— Так значит, — Роджерс в упор посмотрел на Фрэнсиса. — Травма Джереми — ваших рук дело?
— Мы постарались, чтобы он не очень пострадал, но иного выхода не было. Я должен был находиться рядом с вами и направлять расследование в нужное русло. Вы чуть не поймали меня, когда я разговаривал с Аристагорой в «Доме Маргариток», но Эбби очень кстати уронила поднос и отвлекла вас. Аристагора же натолкнула на мысль, что Уильям Кавендиш жив. Всё шло по плану, но мы недооценили вас, инспектор. И, конечно, не ожидали, что появится одна из недобитых крыс, готовая выболтать, что Эбби выжила. Я о нём позаботился, он уже никогда ничего не скажет. Но когда вы узнали, что Эбигейл Кавендиш жива, выяснить, что она и Элайза Ботро — одно лицо, было лишь вопросом времени. Нам пришлось действовать быстро, и тут-то пригодилась помощь Хьюго. Старший Сегрейв не доверял никому, включая сына, но Хьюго всё же удалось выяснить, где он.
— Это делает его отцеубийцей, — с отвращением проговорил Роджерс.
— В какой-то мере, — кивнул Фрэнсис. — Из-за ревности я всегда люто его ненавидел и долгое время не понимал, что Кавендиши были для него настоящей семьёй. Они дали ему то, что он никогда не получал от своей собственной. Думаю, он участвовал во всём не только ради Эбби, но и в память о них. Эбби настояла на том, чтобы убить всех собственноручно, так что формально его руки чисты. Она лишь уступила мне животное по имени Джозеф Бойл, убившее моих отца, мать и брата у меня на глазах. Эбби казнила всех быстро, но я с этим извергом не торопился.
Затормозив, он открыл дверцу машины и повернулся к Роджерсу.
— Теперь вы знаете всю правду, инспектор, и я повторю слова Эбби: можете поступить с этой правдой по своему усмотрению. Но я верю в лучшего сыщика Скотланд-Ярда.
И, улыбнувшись, выскользнул из машины. Роджерс смотрел, как он пересёк улицу и скрылся за углом. Голова его трещала, мысли путались. Закурив ещё одну сигарету, он неторопливо пересел за руль и надавил на газ.
Эпилог
На следующее утро Лондон гудел. Все обсуждали статьи, опубликованные во всех значимых газетах Лондона. Призывы один свирепее другого звучали повсеместно:
— Это — конец монархии!
— Безумный король должен быть свергнут!
— Смерть бесчестным аристократам!
Через какое-то время всё улеглось, но лицо английских властей изменилось до неузнаваемости. Король Эдуард был свергнут и до конца дней помещён в лечебное учреждение, и врачи уверяли, что осталось ему недолго. Сегрейвы были лишены звания аристократов, имя их стало синонимом позора, а Кавендиши объявлены национальными героями. Ещё долго СМИ убеждали и призывали в эфир главного героя, пережившего ужасную резню и отомстившего за свой род — Уильяма Кавендиша. Но он так и не объявился. Хотя в народе ещё долго ходили слухи, что его видели то там, то здесь. Инспектор Роджерс следил за всем этим безумием из тени своего кабинета, где к нему вскоре присоединился выздоровевший Джереми.