С самого начала, сквозь не успевший еще выветриться до конца хмель от выпитого розэ и еле уловимый запах дикого тимьяна – или то был розмарин? – она поняла, что шато изменит их жизнь. И наверное, невозможно тосковать по тому, чего у тебя никогда не было, так что она перестанет думать о малышах… о детях… о том, что все могло быть иначе, и вместо этого сосредоточится на том, что у нее есть. Чудесный Пирс. И захватывающая перспектива. То, чего у большинства не будет никогда в жизни.
– И как мы его назовем? – спросила она. – Наше новое начинание? Как тебе «Ночь в шато»? Звучит как что-то из мечты…
Ее взгляд стал отсутствующим.
– «Ночь в шато», – повторил за ней Пирс, поняв, что она готова ввязаться в эту амбициозную затею. – Мне нравится. Не банально. Идеально для медового месяца. Или для годовщины. Или для романтического отпуска.
Они сидели, глядя друг на друга в свете выкатившейся на небо луны, и чувствовали, что их израненные сердца начинают биться чуть громче, чуть чаще. Это было полное безумие и идеальное решение, два в одном. Перед ними их будущее. Шато для них двоих. Для их родных. Для их друзей. И для всех тех, с кем им еще только предстояло познакомиться. Там, где кто-то другой увидел бы лишь развалюху, груду осыпающихся камней, отвалившуюся плитку и битое стекло, они видели мечту. И только от них зависело, станет ли эта мечта реальностью.
Глава 4. Конни
По пути к Тоннелю я подумала, что надо бы позвонить папе. Мы с ним созванивались практически ежедневно. Во время этих звонков я пускала в ход свой самый беззаботный и жизнерадостный голос, чтобы он думал, что уход Дэниела – мелкое неудобство и я уже думать о нем забыла. Видеозвонков я избегала, поскольку, увидев мое лицо, он мгновенно понял бы, что я вру.
– Привет, пап! – прощебетала я весело, услышав в трубке знакомый голос. Только на этот раз я не притворялась.
– Дорогая. Рад тебя слышать. У тебя все в порядке?
После смерти мамы телефонные звонки стали вызывать у него всплеск тревожности. Наверное, всякий раз, когда кто-то ему звонил, он ожидал, что услышит плохие новости. Что небо готово рухнуть на землю. Я старалась ограждать его от всего, что могло заставить его волноваться. Кажется, подумала я, ту границу, за которой ты меняешься ролями с родителями и становишься родителями им, я уже переступила.
– Да-да, все в полном порядке. Я еду в Барль, чтобы помочь Лизмей. Ей нужен кто-нибудь, кто подменит их, пока Пирсу будут менять тазобедренный сустав.
– А, он дозрел-таки наконец. Ничего, будет как новенький! – Папе заменили оба сустава, и с тех пор он агитировал за это всех ровесников. – Я ему звякну. Давно уже следовало позвонить. Сто лет с ним не разговаривал.