С Реми же все было похоже на сон. Он уложил меня на постель, и его пальцы запорхали по моей коже, как тогда, на озере, легкие, точно перышки, и каждое его прикосновение отзывалось во мне трепетом. Я закрыла глаза и расслабилась, а он принялся исследовать каждый квадратный дюйм моего тела, не давая мне даже прикоснутся к нему в ответ. Я позволила ему делать все, что он хочет, и в какой-то момент поняла, что на смену пальцам пришли его губы: мягкие и теплые, они ласкали сгибы моих локтей, шею сзади под волосами, живот, внутреннюю сторону бедер. А потом его язык – боже правый! Медленный и неторопливый. А потом быстрый. Дразнящий. Щекочущий, словно бабочкино крыло. Я притянула его к себе, внезапно не в силах больше терпеть, и почувствовала, как внутри меня дрожит его смех, всем своим существом ощутила радость, которой отзывалось в нем мое отчаянное желание, заставившее меня запустить пальцы в его волосы и крепче, крепче прижимать его к себе. И что-то взорвалось во мне миллионом звезд, отправив меня в путешествие в беспредельность, откуда хотелось никогда не возвращаться, а потом он внезапно оказался внутри меня, и мы сделались одним целым, и звезды никуда не делись – они мерцали, сверкали, переливались, разлетаясь ослепительным фейерверком. И тогда я заплакала, потому что знала: никогда больше не испытаю ничего подобного, ведь такие мгновения случаются в жизни раз, и завтра он исчезнет.
И он исчез. Я проснулась на рассвете и обнаружила, что постель пуста. Я знала, это был не сон, потому что каждая мышца, каждая клеточка в моем теле ныла, а моя кожа все еще хранила его запах, запах пота и одеколона. Я забралась под одеяло, чтобы согреться, дрожа не от холода, а от потрясения, которым стала для меня эта ночь, от потрясения, которое перевернуло мой мир с ног на голову, а меня саму вывернуло наизнанку. Я знала, что мы с ним больше не увидимся. Таков был уговор, и я согласилась на это добровольно.
Одна ночь в шато. Ночь, которая останется в памяти до конца жизни.
Глава 10. Конни
Я выехала из Барля и поехала обратно в шато. В душе у меня творился полнейший раздрай. Я понимала, что пропала и теперь в моем мозгу будут бесконечно крутиться мысли о случившемся – или не случившемся – в булочной, вперемежку с воспоминаниями о той незабываемой ночи. И я буду находиться в постоянном напряжении, гадая, где и когда придется снова на него наткнуться. Ну почему я не могу держаться спокойно и невозмутимо, как держалась бы на моем месте любая француженка? Я же взрослая женщина, а не девчонка-подросток, но сердце у меня до сих пор екало, когда я представляла его в начале очереди. Я даже чувствовала запах его одеколона – на меня повеяло им, когда Реми проходил мимо, – и теперь этот запах не давал мне покоя, воскрешая в памяти картины, от которых мне становилось жарко.