Сын старосты покрылся странными язвами. А некоторые, на шее и в паху, сильно отличались от остальных и были огромными. Кроме того, мужчина стал кашлять и задыхаться. Его жена и младший сын тоже слегли с температурой.
Раздав указания близнецам, Таня оседлала велосипед и направилась в Яблоневку. И застала еле живого старосту, который из-за своего состояния не мог выйти и позвать на помощь, а лишь лежал на кровати и оплакивал родных — сыновей, невестку и внуков.
Пока фельдшер осматривала погибших, испустил дух и последний оставшийся в живых. Выскочив из хаты, Таня поспешила на медпункт.
И нашла мёртвую Юлечку.
— Я с трудом заставила себя не бегать по деревне, проверяя остальных. Вдруг ещё больше заразу разнесу? Сарафанное радио и без меня сработало — уже с час тишина, люди по домам сидят. Даже собаки молчат.
— И что это может быть? — Целительница поёжилась и испуганно окинула взглядом ближайшие дома.
— Чума. — Припечатала Таня. — Правда, странная какая-то. Она, конечно, всегда очень быстро косит людей, но здесь счёт идёт не на один-два дня, а на часы. Юля в обед чувствовала себя здоровой. Да и, судя по трупам, здесь солянка из всех возможных форм заболевания: лёгочная, кожная, бубонная, септическая… Я не понимаю, что происходит. Знаю одно — если я права, всему Приречью конец.
— Надо что-то делать! Вы знахарь, я целительница, что мы, не справимся?
Таня встала с лавки:
— Тебе сейчас нужнопросмотреть трупы, чтобы понять, как оно выглядит. А там будем думать.
Женщина вновь порылась в сумке, которую привезла Соня, и удовлетворённо заявила:
— Впервые в жизни рада, что мои дети свинюшки. Просила выбросить мусор ещё утром, но они поленились. Так что антибиотики пока есть.
— Но они ведь испорченные.
— И что? Может, хоть частично сработают! — Закричала Таня так неожиданно, что Софья сделала шаг назад. — Может, хоть кого-нибудь спасём! Ты не понимаешь, чума — это всё, край!
Таня глубоко вдохнула, медленно выпустила воздух сквозь сжатые зубы и подчёркнуто спокойно сказала:
— Извини, Хромушка. Я очень боюсь, что заразилась, что уже, считай, мертва. Пожалуйста, зайди в избу, запомни, как выглядит инфекция изнутри. Очень прошу.
* * *
Если в доме и появился тяжёлый дух разложения, то он пока был слишком слаб, чтобы перебить зловоние, сопровождающее любого покойника. Хромушка знала о том, что у людей в момент смерти расслабляются все сфинктеры, в конце концов, в Роднике Веры тоже умирали, но не ожидала, что запах экскрементов может успокоить — он говорил о том, что погибшая семья не собирается становиться нежитью, по крайней мере, пока.