Больше колдуньи не виделись.
— Даже и пытаться не стоит.
— Что? — Вынырнула из воспоминаний Марина.
Игнат улыбнулся и с расстановкой сказал:
— О чём задумалась? Я говорю, навигаторы — хорошая идея. Вот только люди наши не слишком любят колдовство. Да, в Тумане они вверяют нам с Димой свои жизни, но глядят всё равно с опаской. Мы неизбежное зло, понимаешь? Так что кровь давать на какую-то «мерзкую волшбу» откажутся. А уж волосы после расчёсывания собирать тем более. Может, через несколько лет, когда до большинства дойдёт, что мы для них не враги, что-то изменится. А пока даже и пытаться не стоит.
Колдунье вдруг стало стыдно. За три года знакомства она так и не поняла сущность Шевченко — оказывается, заработок для него был далеко не на первом месте.
— Теперь понятно, почему Прасковья и компания заявились с красными пропусками. — Сменила тему Сычкова.
— И почему?
— Потому что пластик изначально именно красный. Цвет меняется только по желанию Яги. А поскольку она мертва, старой ведьме пришлось довольствоваться тем, что есть.
— И ты говоришь, что она хорошо относилась к детям, и вообще, до Катастрофы была чуть ли не душкой? Может, притворялась?
— Столько лет? Мне кажется, мы чего-то не знаем о причинах такого поведения.
— Да ладно, Марина Викторовна. Она девушек убивала ради молодости.
— И? Я тоже, знаешь ли, кое-что не слишком хорошее делала. Колдовство — занятие неоднозначное. — Отчего-то женщина бросилась на защиту бывшей директрисы.
Шевченко закурил, выпустил дым в небо и задумчиво сказал:
— Был у меня друг. Ещё в те, нормальные времена. Настоящий человек, ради друзей был готов на всё — посреди ночи перетащить мебель, одолжить денег и не напоминать об этом, помочь с девушкой познакомиться, на дискотеку сходить… Мы студентами тогда были. Весёлый, приятный, начитанный. С детства с ним, как братья. А случилось всё вот это, вылезло такое гнильё, что до сих пор оторопь берёт. У нас в первые годы что-то вроде гражданской войны было. Он примкнул к уродам, которые считали, что лучшее социальное устройство — тоталитарный режим плюс рабовладельческий строй. С таким энтузиазмом несогласных расстреливал… Три «жены» завёл. Они у него в подвале сидели. На цепи.
— И?
— Я его убил. — Равнодушно пожал плечами Игнат. — Пойми, Викторовна. Если жизнь спокойная и безопасная, если все базовые потребности удовлетворены, человек до самой смерти останется милым, добрым и порядочным. Он сам знать не будет, что у него в душе. Но в экстремальной ситуации суть выплывает на поверхность. Столько дряни развелось. Откуда она взялась? Это всё те же замечательные люди, что окружали нас в Старую Эпоху. Так что не сравнивай себя с этой Прасковьей. Ты живёшь ради других. А она — я уверен — ради себя. Как бы она себя не вела и что бы ни говорила, она вселялась в красивых девочек ради упругой задницы.