— Спасибо. — Тихо сказала Марина. — Ты не представляешь, как мне важно такое слышать. Когда знаешь человека с малых лет, когда восхищаешься им, слушаешь на уроках, открыв рот, очень сложно потом принять другую реальность.
— Чуешь? — Встрепенулся ведьмак. — Мои подопечные обед варят. Перекусим?
— Ты, если хочешь, останься. Я не могу время терять, надо изловить Чуму как можно скорей, а у нас, наконец, зацепки есть. Но поздороваться подойду.
— Ну, нет. Взялся помогать, значит, помогу. У вас поем.
Перед воротами в небольшом палаточном лагере полыхал костёр. Над ним висело ведро, в котором побулькивало что-то ароматное. Молодая пышная девушка, мешавшая половником варево, испугано заголосила, едва увидела чародеев:
— Тату, тату, чужаки йдуть!
Люди, расслаблено сидевшие на складных стульчиках, повскакивали, торопливо выхватывая оружие. Марина краем глаза отметила, что огнестрельного не было ни у кого — лишь топоры, бейсбольные биты и охотничьи ножи. Из самой большой палатки торопливо выбрался крепкий мужичок, сжимавший в руках арбалет.
— Дура. Це ж Гнат і Марина Вікторівна! — Михалыч опустил оружие. — А якби ми їх підстрелили? Скоріше б тебе заміж сплавити!
У девушки задрожал подбородок. В карих бархатных глазах засверкали слёзы.
— Тише, Михалыч. Что ты на дивчину наехал? А если бы и вправду, враги? Лучше перебдеть, чем недобдеть!
Мужчина горестно махнул рукой и решил не продолжать разговор о дочери. Житомирцы, успокоившись, опять расселись. Марина ощущала несколько общих эмоций. Главной оказалась настороженность, хотя все эти люди знали её несколько лет. К настороженности примешивались любопытство и искреннее волнение, которые явно относились к Приречью. Вот только что это было — сочувствие или переживания по поводу сорвавшейся ярмарки, ведьма понять не смогла.
— Марина Вікторівна, ми можемо чимось допомогти? — Серьёзно спросил Михалыч. — У нас тут ліки. Хотіли на обмін, але раз у вас така біда, готові даром віддати.
Некоторые караванщики недовольно скривились, но промолчали. Впрочем, большинство молчаливо поддержали главного.
Марина улыбнулась:
— Спасибо, но не надо. Лекарства в нашей ситуации бесполезны. Впрочем… У вас обезболивающее есть?
— Чого немаемо, того немаемо. — Развёл руки командир каравана.
— Значит, и говорить не о чем. Я очень надеюсь, что к завтрашнему утру ситуация стабилизируется. Может, даже раньше. Тогда мы вас впустим. Конечно, ярмарки не будет — не до развлечений сейчас. Почти все потеряли кого-то из родных. Но поторгуемся, обменяемся обязательно. И нам, и вам нужно жить.