Не видя смысла беречь безнадежно испорченную форму, я вытер измазанную собственной кровью ладонь прямо об брюки, а потом ухватился за ручку задней дверцы. С некоторым усилием нажав на кнопку отпирающего механизма, я отступил и зло сплюнул на асфальт, когда моему взору открылось содержимое багажника…

— Вот же с-с-суки… — яростно прошипел я, сжимая кулаки.

Боль снова притухла, потому что оказалась смыта жаркой волной всепоглощающего бешенства. Мой дар забился в припадке, требуя от меня забраться в салон автомобиля и окончательно добить парочку ублюдков, чтобы эта падаль больше никогда не смогла дышать со мной одним воздухом. Но я отгородился от кровожадных позывов, привычно воздвигая между моим разумом и бурлящей тьмой целую стену холодного отчуждения. Каждый момент эмоциональной нестабильности внутренний зверь будет использовать себе на пользу, склоняя меня на свою сторону, но я не поддамся, нет…

— Можно я посмотрю? — приблизился ко мне Умар, закончивший помогать полицейскому с его погибшими товарищами.

— Нужно, — кивнул я, отходя чуть вбок. — Ты был прав, эти мрази везли с собой труп.

— Я так и знал! Эт…

Парень прервался на полуслове, потому что от вида заляпанного кровью багажника его моментально вывернуло наизнанку.

— Первый раз на такое смотреть нелегко, — в меру своих умений посочувствовал я Салманову. — Но ты все равно гляди и запоминай, с кем нам предстоит иметь дело. Это не люди, Умар, это враги нашего общества. И наш долг, как инквизиторов, уничтожать эту раковую опухоль везде.

— Я… я понимаю, — прохрипел парнишка, утирая с губ тянущуюся ниточку густой слюны. — Аллах милостивый, почему ты позволяешь такому происходить⁈

— Не пытайся перекладывать ответственность за людские поступки на небесные силы и не ищи следов вмешательства всевышних, — пожурил я юного напарника. — Мир таков сам по себе. Паршивый, злой и жестокий. А если мы не будем бороться, станет еще хуже. Лучше посмотри сюда, это ведь не просто труп. Она больше похожа на жертву ритуального убийства.

— С чего ты… вы взяли?

Невзирая на то, что Умар цветом лица был серее бетона, он не стал отходить от открытого багажника, и послушно смотрел туда, куда я показывал.

— Вот эти порезы на руках и ногах, — принялся пояснять я свое заключение, — их явно наносили в разное время. Те, что пониже, успели покрыться коростой, а те, которые выше, наоборот выглядят слишком свежими. Это не работа маньяков. Потому что эти полоумные садисты режут, как придется, впадая в безумство. А здесь все выполнено с хирургической точностью и обстоятельностью. Видишь припухлости на коленях?