— Вижу…

— Их раздробили за несколько часов до смерти, так что успели образоваться гематомы. А вон та засохшая корка по форме напоминает какие-то то ли символы, то ли письмена. Веки впалые, значит, глазные яблоки выкололи, либо выковыряли. Ногти вырвали, язык, кажется, тоже. Живот слишком большой, похоже, что ублюдки его чем-то набили. А судя по ранам на запястьях и голенях, несчастную распяли, связав конечности колючей проволокой или чем-то похожим. В общем, как бы то ни было, но я отчетливо вижу, что они пытались сделать смерть этой бедолаги максимально болезненной.

— Уф… — щеки Умара снова раздулись, но он все же сдержал новый рвотный позыв. — Я не могу этого слышать…

— Большинство некробиологов считают, что после похорон у покойника зарождается какое-то подобие собственного сознания, — продолжал я, пропуская мимо ушей жалобы новобранца. — Но, видимо, не только ритуал погребения способен подарить мертвому телу голос. Поэтому ты и услышал ее зов.

— Как думаете, сколько ей лет? — тихо поинтересовался Умар, мрачно рассматривая несчастную жертву жестокого убийства.

— Не больше пятнадцати, — профессиональным взглядом определил я.

На своем веку я повидал уже немало мучеников, которых инфестаты использовали для увеличения личной силы. И вот как раз-таки дети и подростки всегда и везде оказывались самой беззащитной категорией населения… Они становились жертвами гораздо чаще других.

От всех этих размышлений мой дар снова зароптал недовольным зверем, требуя чужой крови. Пришлось пришлепнуть его воображаемой ладонью, как заигравшегося пса. Но он не успокоился, а решил зайти с другой стороны…

— Вы куда? — прозвучал мне в спину вопрос напарника.

— Хреново мне, Умар. Я пока в машине побуду, заодно прослежу, чтоб эти, — кивок на заднее сидение «Весты», — не очухались и не утворили чего. А вы пока с полицейским помощь ждите. Если я вырублюсь, тебе придется нашим коллегам из инквизиции докладывать о произошедшем.

Не слушая дальнейших возражений или вопросов, я грузно опустился на водительское место и захлопнул дверцу. Крови я потерял много. Перед глазами плыли темные круги, в ушах гулко стучал набат, а мое всегда сильное, проворное и легкое тело сейчас казалось каким-то чужим и непослушным. Будто я какое-то умертвие, пытающееся совладать со своей закоченевшей плотью. Но ничего, мы попробуем это поправить. Мне тут пришла одна интересная идея в голову — если уж можно захватить чужую куклу, а потом прибрать себе текущей в мертвом теле некроэфир, то что мешает то же самое сделать и с инфестатом? При условии, что он не сопротивляется, конечно. Полной уверенности, естественно, не было, но попробовать очень хотелось. Особенно с учетом того, что скоро меня шарахнет ломкой от гипонекрии, и без новой порции мрака я просто загнусь.