— Я считал, что наш поединок по правилам. — говорю я: — вы же так говорили, Наояма-сан?

— Что? Ну да, все по правилам… — отвечает он, прекращая возится с сумкой: — что такое?

— Конца поединка не объявлено, отсчета не было, я на ногах. — перечисляю я: — по правилам бой продолжается, а вы перчатки снимаете.

— Малыш… — смотрит на меня Наояма. Смотрит снизу вверх, он присел над своей сумкой: — ты серьезно? У тебя голова уже встряхнута, это в тебе горячка говорит. Посиди, отдохни, к врачу сходи. Аки-кун — он кивает в сторону очкастого: — считает, что у тебя с головой не все в порядке и я это вижу сейчас. Охолони чуток.

— При всем уважении к вам, Наояма-сан, вы, кажется, переоцениваете свои способности и преуменьшаете мои. Я не считаю себя таким уж выдающимся бойцом, но все же — правила есть правила. — пожимаю плечами я: — если вы хотите оставить все как есть, значит вы уступаете позицию и сдаетесь. Меня устроит любой расклад.

— Наояма-сан! — говорит Акихиро, поправляя свои очки, жестом, который начинает меня раздражать: — условия нашего с вами договора подразумевают… стороны должны выполнять свои обязательства! Вы читали договор перед подписанием, юрист подтвердит.

— Верно! Никто не даст тебе уйти без победы! Иначе денег не получишь! — встревает в разговор кто-то из свиты и Акихиро тут же дает говорящему подзатыльник. Верно, нечего чемпиона драконить, вот уже после слов Акихиро — у него желваки заиграли и глаза сузились. Нехорошо так сузились, да.

— Хорошо — говорит он, после неловкой паузы: — хорошо. Но имей в виду, малыш, ты сам на это напросился. — и он снова натягивает перчатки. Встает, разминает шею и делает шаг вперед. Протягивает мне перчатку. Тычу в его перчатку своей в знак приветствия и отступаю назад.

Тут надо сказать, что все эти техники старой школы — я не сильно-то и изучал в свое время. Был какой-то подкожный зуд, который всегда ныл в ухо «а как это будет на улице» и по всему выходило, что оверхенд на улице — дурная идея. Как ни странно, но убойность этому удару придают именно перчатки. Парадокс — приспособление, которое предназначено для того, чтобы смягчить травмы, как раз удар и усиливает. Здесь несколько факторов сразу — так, например голый кулак не обладает таким травмирующим, глубоко проникающим воздействием, как перчатка — при ударе в лоб. Голыми костяшками в лоб — так недолго и пальцы сломать, голова — самая прочная часть тела. Плюс китайская поговорка о выборе способа и метода удара по оппоненту — твердым по мягкому и мягким по твердому. То есть все эти «рюито-кеи», сжатые кулаки с выставленной фалангой среднего или указательного пальца — работают только по мягкому, и только если по нервному узлу попали — как это происходит, не спрашивайте. Сам не знаю. Не овладел искусством дим-мак, тычков с передачей энергии и так называемой «отсроченной смерти». В свою очередь по голове (если лоб подставили) — лучше работать ладошкой, основанием ладони там, например. Гораздо больше шансов голову встряхнуть. А оверхенд — это же как мельница сверху, выворачивая костяшки под неудобным уголом в лоб! Да и свинг — та же история, только в профиль. Только в перчатках такие удары действуют и если боксер «старой школы» бросает такие удары на улице, то … как правило потом ходит с перебинтованными кистями. А то и в гипсе. Руки — инструмент тонкий.