Я встаю и подбираю рапиру. Гляжу как Мендоза лежит на спине и глотает воздух ртом. Вторая линия обороны. Сверхблизкая дистанция. На ней я тоже имею преимущество, потому что… потому что — самбо. Потому что — вольная борьба. Национальная борьба. У меня больше вес, сильнее руки и ноги, в ближнем бою я эксперт. Так что если Катерина хочет выиграть этот поединок, то ее оптимальная дистанция, на которой она будет иметь преимущество — средняя дистанция. Там, где мне неудобно работать рапирой, а ей удобно работать с палками, но недостаточно близкая, чтобы я нанес удар или вошел в клинч. А это очень сложно, чуть вперед, чуть назад — и все. Да и я — подшагнул или отпрыгнул и все. Именно поэтому я взял рапиру, иначе у нее было бы больше свободы, ей было бы достаточно держаться подальше. А сейчас… сейчас варианты ее ответов на мою тактику резко сузились. Перехватываю рапиру в левую руку и держу ее у бедра, словно в ножнах. Так кендоисты свои боккены носят вне поединков. Наклоняюсь подбираю палки, которые она выронила. Протягиваю ей руку.
— В состоянии продолжать? — спрашиваю я. Она сверлит меня взглядом, но свое оружие у меня принимает. Отталкивает протянутую руку и медленно, с трудом — встает. Поверь мне, думаю я, глядя на ее движения, поверь, я знаю, как ты себя сейчас чувствуешь. После такого броска и голова кружится и ноги как ватные. Так что еще один плюсик Мендозе. В состоянии преодолеть себя. Хотя… это я ей уже льщу, потому что сам факт ее квалификации в арнисе говорит о том, что она — волевая.
— В состоянии — рычит она, взмахивая своими палками: — продолжаем!
Глава 8
Глава 8
Возможностей и вариантов огневого решения (как говорили в учебниках для летчиков истребителей в начале прошлого века) моего поединка — достаточно много. Я могу начать работать затупленным клинком против рук Мендозы. Хорошие фехтовальщики не рассчитывали на укол в грудь или живот, не работали «в корпус», это для кино. Хороший фехтовальщик, а особенно специалист по ножевому бою — работает против рук. Это дает преимущество в дистанции — противник хочет ткнуть тебя в грудь, а ты работаешь по кистям и предплечьям. Порез, потекла кровь, противник или нервничает или приходит в ярость, начинает совершать ошибки. А кровь — течет. Если хорошая рана, то через некоторое время кровопотеря заставит его снизить скорость движений, нанести еще одну-две. В моем случае — достаточно отвечать на выпады девушки хлесткими ударами по костяшкам рук, сжимающих ее оружие. Да, лезвие рапиры затуплено, но это все же металлический прут, ромбовидный в сечении и удар гранью легко сломает пальцы, травмирует кисть. Несколько таких ударов и поединок будет закончен. Я стою и торжествую, а девушка — баюкает сломанные руки. А еще я мог бы и не вставать после удачного броска, а зафиксировать ее как и положено после такого. Болевой прием на локоть, ахиллесово сухожилие, колено. Или как это принято в ММА — навалится сверху, нанося удары, добавляя вес всего тела в кулаки, предплечья и локти, встряхнуть ее голову как фруктовое желе в блендере. И снова — я стою и торжествую, а она — лежит на татами с разбитой головой, сотрясением мозга, трещиной в черепной коробке и возможными гематомами внутри черепа.