Девушка молча кивнула на лестницу. Маэстро сунул сигару в зубы, похлопал себя по карманам и достал последнюю, такую же мятую. Черные глаза девчонки алчно загорелись. Она облизнулась, воровато оглянулась и молниеносно выхватила сигару, спрятав ее в недрах подвернутой юбки. Хитро ухмыльнулась.

— Buena suerte, guapo, — подмигнула она и скрылась за дверью квартиры.

Бруно, тяжело ступая и наваливаясь на перила, спустился по лестнице и вышел во двор. Сильно затянулся, выпустил в небо облако дыма и послал щелчком окурок на протоптанную дорожку. На него сразу же наорала из окна бдительная старушка, следящая за чистотой. Бруно виновато втянул голову в плечи, поднял ворот и заторопился прочь.

Большой филин, следивший за ним, злорадно ухнул, взмахнул крыльями и сорвался с крыши, распугав стаю голубей.

* * *

Полчаса Бруно пытался сориентироваться и выбраться с улиц Пуэсты. Забегавшись, он и сам не заметил, что, выйдя со двора, свернул не в ту сторону и ушел не туда. А повернув обратно, пришел вообще не туда, так и не поняв, где «туда» должно быть.

Раньше с Бруно такого не случалось. Он считал, что физически не способен потеряться в родной Анрии, даже в тех районах, где не бывал. Хорошая память помогала ему запоминать дорогу с первого раза. А сейчас вдруг подвела. Это все нервы и страх. Так и в гроб загнать себя недолго.

Однако Бруно все же был оптимистом. Пытался быть, по крайней мере. Поэтому видел в нынешней ситуации и хорошее: раз он сам не понимает, куда попал, то и преследователь его не найдет. Бруно казалось это безупречной логикой, к которой не придраться.

Он ошибся.

Едва он выбрался обратно на проспект Байштана, прошел его и вышел на улочку, которая вела к набережной, где находилась каретная стоянка с изнывающими от жары извозчиками и лошадьми, Бруно вновь почувствовал слежку.

Он обернулся, но никого позади не увидел. Никого подозрительного. Улицы к вечеру, когда с Мезанга подул ветер, нагоняя облака и тучи, заметно ожили. Люди спешили по делам, чтобы не попасть под ливень, который остудит раскаленную Анрию, или того хуже, в грозу.

Это Бруно сильно испугало. Чутье подсказывало, что за ним снова следят, но глаза подводили. Он видел потные лица прохожих, в нос бил мерзкий запах влажных разгоряченных тел. Но то были обычные лица и обычные тела, каких в Анрии тысячи. Но кто-то следил, скрываясь в толпе. И не показывался.

Бруно ускорил шаг, скрипя зубами от боли в ногах. Страшно было подумать, во что их превратили беспощадные туфли. Сложно было вообразить, с каким наслаждением Бруно их снимет, когда вернется. Ну или с него их снимут, когда он не вернется. Тоже неплохо, ведь будет уже все равно.