Главный и здесь просто сунул Арно остатки денег, чтоб старик уже заткнулся.

Тогда-то мэтра Бономэ и осенило: если неприятные жильцы согласны на любые условия, значит, им есть что скрывать. А значит, если выведать их тайны, можно заработать значительно больше.

Он наказал Розе держать ухо востро и внимательно подмечать все, что покажется подозрительным. Девчонка капризно сморщила веснушчатый нос. Тогда Арно выразительно погладил полотенце на плече. Кьяннка взлохматила черные вьющиеся волосы и гордо удалилась на кухню, гремя деревянными башмаками по полу. Это означало, что она недовольна, возмущена, обязательно устроит мелкий саботаж, но деваться некуда.

Беда была в том, что в гостинице оставался один только кабирец, но он был не особо разговорчив. Двое других посменно пропадали где-то в городе. Если оставался доходяга, исчезал злобный. Доходяга запирался у себя в комнате и разве что матерился в потолок. Если оставался злобный, убегал куда-то доходяга. Злобный запирался в одной комнате с кабирцем, и оттуда если и доносились звуки, то или болезненные, страдальческие стоны побитого хакира, или кабирская речь. По-кабирски Арно не знал даже, как будет «добрый день».

Только вчера вечером, когда все трое заперлись в одной комнате, мэтр Бономэ улучил подходящий момент, тихонько пристроился у тонкой двери и принялся слушать. Но не расслышал ничего, кроме очередного потока бессвязной менншинской матерщины от доходяги.

Это огорчило мэтра Бономэ, но он не отчаялся и принялся ждать очередного подходящего случая.

* * *

Арно пересчитывал дневную выручку, когда дверь в «Спящую сельдь» открылась. Мэтр лениво бросил взгляд на порог — день был не очень хорошим, народу было мало, да и сейчас зал пустовал. Арно никого не ждал и планировал уже закрываться. Увидев вошедшего, Бономэ чуть не обронил монеты.

На пороге стоял доходяга. Выглядел он, как аристократ, которого целый день гоняла толпа брефов от фонаря до фонаря по Фонарной площади Сирэ. Измученный, грязный, едва держась на ногах. Арно даже стало жаль его на какой-то миг. Но с другой стороны, чего жалеть? Бономэ не знал ничего о его делах. Может, весь день бегал от полиции, обчистив чей-то карман. Доходяга был очень похож на мелкого вора, скорее всего, мелким вором и был.

Арно дежурно кивнул ему. Доходяга не отреагировал, зашел в гостиницу, жмурясь и шипя от боли при каждом шаге. Прошел мимо стойки.

— Ужинать будете, мсье? — окликнул его Бономэ.

Доходяга обернулся, тупо уставившись куда-то мимо хозяина, и механически кивнул.

— Все уже остыло, а плиту топить мы будем только утром, — сказал Арно.