Примерно такие мысли я и озвучил Платонову. В более… дипломатических формулировках, разумеется.

— А с чего ты взял, что твоё участие во вчерашнем фарсе меня вообще волнует, Измайлов? — сухо поинтересовался Платонов. — Ты думаешь, что я тебя сюда вызвал из-за попытки руководителя твоей группы прыгнуть через все головы, чтобы очков набрать?

— Ну, тогда я вообще не понимаю, какие ко мне могут быть претензии, Иван Сергеевич…

— То есть тот факт, что ты вместо того, чтобы делать свою работу и передать следственные документы, скинул их своему помощнику, а сам свалил, тебя вообще никак не касается, я правильно понял?

Так, вот этого я не ожидал…

— Иван Сергеевич, со всем уважением, но…

— Да плевать я хотел на твоё уважение, Измайлов, — практически прошипел сидящий передо мной начальник. — Ты передал следственные документы лицу, которое не имеет ни допуска, ни права работать с ними. У тебя что, вообще мозгов нет? Или как? Настолько обленился, что задержаться ради работы для тебя уже непосильная задача?

Я и подумать не мог, что вчерашний фокус с Кирилловым выйдет мне таким боком. Хотя нет. Дело даже не в этом. Как? Как он мог узнать? Охрана нас не слышала. Мы с Нечаевым стояли поодаль от них, да и говорили тихо. Тогда кто? Марико? Она ведь видела нас с Нечаевым, и тот сообщил ей, кто я. А уж если вспомнить её отношение ко мне за последние дни, когда Нечаев свалил на неё всю мою работу…

— Иван Сергеевич, я понимаю, как это выглядит, но у меня имелась уважительная причина…

— Уважительная? — перебил меня Платонов. — Кататься по графским поместьям — это теперь у нас уважительная причина, чтобы не выполнять свой долг и нарушать нормативы работы с документами, Измайлов? Или что? Думаешь, раз Игнатьев скоро станет твоим тестем, то это даёт тебе какие-то преференции?

Отвечать я ничего не стал. Не потому, что не мог. Нет. Скорее по той простой причине, что мой ответ здесь ничего бы не изменил. И так оно и оказалось.

— Измайлов, — продолжил Платонов. — Если бы у меня была возможность, то за подобную выходку я бы вышвырнул тебя из управления уже сегодня. К сожалению, я этого сделать не могу, но это не значит, что я и дальше буду невнимателен к тебе.

С этими словами он взял лежащую на столе папку. Я даже подумал, что он швырнёт её мне в лицо — настолько злым Платонов выглядел в тот момент. Но вместо этого он лишь медленно положил её прямо передо мной.

— Твоё дело, — с каменным лицом заявил он. — Ты вроде говорил мне, что приехал сюда для того, чтобы работать? Вот и будешь работать, а не заниматься перекладыванием бумажек, которые на тебя Нечаев повесил. И если я увижу что ты, Измайлов, попытаешься скинуть это дело кому-то другому или будешь и дальше страдать ерундой, то я приложу все силы, чтобы избавить своё управление от тебя. И ни твои родственные связи, ни свадьба с дочкой Игнатьева не станут для меня достаточным препятствием на пути к этой цели. Ты меня хорошо понял?