И мне очень хотелось бы мне похвастаться тем же, глядя в эти зелёные глаза, что сейчас смотрели на меня с таким холодом, что ад замёрз бы.
— Елизавета, — первым заговорил её отец, обратившись к дочери. — Позволь представить тебе…
— Да, — с презрением фыркнула она. — Я в курсе. Баронский сынок и даже не наследник. Получше, как я поняла, ничего не нашлось?
В повисшей в зале тишине очень хорошо был слышен звук разбившегося бокала…
Глава 19
Сказать, что это оскорбительное заявление никто не заметил и не обратил на него внимания — означало бы крайне нагло и беспардонно солгать.
После этих слов, сказанных с явным и недвусмысленным вызовом в зале повисла гробовая тишина. Настолько пронзительная и тяжёлая, что, кажется, её можно было ножом резать.
И ведь стоит, зараза такая, почти улыбается, глядя на меня. Ей абсолютно наплевать на происходящее вокруг. Словно ребёнок, нашкодивший на глазах у родителей и теперь наслаждающийся происходящим. В любой другой ситуации я бы послал её настолько далеко, что туда не сразу пешком дойдёшь, да на машине не доедешь.
Но нельзя.
Вряд ли можно было бы представить себе ситуацию, в которой эта аристократическая дура могла бы унизить ещё большее количество людей за один раз. Мало того, что опозорила себя, своего отца, меня, так ещё и Шувалова, который являлся хозяином приёма.
Нужно это исправлять, пока не стало слишком поздно. Не потому что мне обидно было. А банально ради собственной безопасности. Так, как бы поступил на моём месте Измайлов? Это будет весьма своевременно, ведь пытливые взгляды всех присутствующих уже повернулись в мою сторону в ожидании, как же я на это отреагирую.
— Мне очень жаль, — с хорошо читаемым сожалением в голосе проговорил я, — что первое впечатление оказалось столь неудачным. Надеюсь, что у меня будет шанс исправить второе?
Сохраняем достоинство. Никакой резкости. Это будет здесь неуместно. И, кажется, получилось. По залу разнеслись негромкие, сдержанные смешки. Похоже, что я не я один сейчас испытывал неловкость.
А вот эта рыжая бестолочь явно недовольна моей реакцией. По глазам вижу возмущение. Что? Ожидала, что я тут тебе скандал устрою? Перебьешься.
Очевидно решив, что первый удар цели не достиг, дочь Игнатьева решила выдать что-то ещё. Даже рот раскрыла, но сказать ничего и не успела. Стоящая по правую руку от неё Виктория схватила девушку за запястье. Да ещё и ногтями в него впилась так, что та поморщилась от боли.
— Прошу вас простить Елизавету, — холодным тоном заговорил стоящий по другую руку от дочери граф. — Она только вернулась в город из столицы и, похоже, ещё не отошла от поездки.