Да, понимаю — звучит глупо, но ощущение создалось именно такое. И судя по всему, хотя бы частично, но оно было верным.

— Понимаю, Давид, — с излишней искренностью закивал Михаил Шувалов. — Я пока провожу и позабочусь о Виктории с Елизаветой. Чувствуйте себя как дома. Если нужно, то можете воспользоваться моим кабинетом.

— Всенепременно, — кивнул в ответ Игнатьев, после чего указал мне рукой в сторону выхода из зала. — Спасибо тебе, Миша. Пойдём, Алексей.

Мы с графом покинули зал, после чего Игнатьев провёл меня на второй этаж и открыл одну из дверей. За ней оказался огромный рабочий кабинет, вероятно и принадлежащий Шувалову.

— Присаживайся, Алексей, — сухо приказал граф, указав на стоящий у стены широкий кожаный диван.

Игнатьев вёл себя здесь действительно как дома. Не просто по разрешению добродушного хозяина кабинета, а будто сам им владел. Не говоря ни слова, граф прошёл к одному из стеллажей и взял с него графин с парой невысоких бокалов.

— Я должен извиниться перед тобой, — негромко заявил аристократ, возвращаясь ко мне и садясь в кресло напротив.

— Ваше сиятельство, уверяю вас, что…

— Дай мне сказать, Лёша, — перебил он меня, одновременно достав из графина пробку. — Мне очень, очень жаль, что Елизавета заставила тебя испытать нечто столь… унизительное. Но я благодарен за то, как ты отреагировал.

С этими словами он разлил по бокалам жидкость, по запаху напоминающую коньяк и пододвинул один из бокалов в мою сторону.

Не став отнекиваться, я приподнял свой и бокалы соприкоснулись с тихим звоном.

— Это меньшее, что я мог сделать, ваше сиятельство, — ответил я, слегка пригубив напиток. — Лишние скандалы нам ни к чему.

— Именно! Ты молодец, но мне всё равно стыдно за свою дочь, — покачал он головой, отпив из своего бокала сразу половину. — Я надеялся на то, что её поведение будет приемлемым и в такой обстановке Елизавета не станет выкидывать нечто подобное, но, похоже, ошибся.

Забавно, но в этот момент я и правда поверил, что ему стыдно. Выражение лица. Интонация. Сидящий передо мной мужчина действительно испытывал неудобство за то, как сейчас его дочь опозорила не только его, но своего будущего супруга.

Раз так, то почему не подыграть?

— Вы сами сказали, ваше сиятельство, — пожал я плечами. — Елизавета устала. Перелёт, да ещё и в такой спешке, чтобы успеть на приём… тут у кого угодно могло в голове всё перемешаться. Уверен, что это просто стресс и не более того.

Услышав меня, Игнатьев тяжело вздохнул и грустно усмехнулся.

— Спасибо тебе, Лёша, за поддержку, но мы оба с тобой знаем, что это не так.