Она посмотрела на меня, ожидая какой-то реакции или ответа, только вот я понятия не имел, что ей на это сказать, так что вместо этого принялся с умным видом рассматривать висящие на досках документы и фотографии. Быстро составил логичный вопрос.

— Потерпевшие?

— Обычные семьи. Ничего показного. До последнего эпизода всё шло как «тихие кражи». А потом вот это.

Она указала рукой на фотографии в углу.

— Муж и жена. Следы борьбы. Смерть небыстрая. У них осталась дочь. Восемь лет. В момент нападения находилась в школе.

Последнее меня задело.

— Она осталась без родителей? — спросил я раньше, чем прикусил себе язык.

— Девочка? А, да.

— Что с ней будет?

Поняв, что ответа на свой вопрос я не услышал, повернулся к ней. Марико смотрела на меня с подозрением.

— Что?

— Ничего, — пожала она плечами. — Ближайших родственников нет. Сейчас за ней присматривают органы опеки, а дальше, наверно, оформят в государственный приют.

Пауза. Марико внимательно наблюдала за мной, будто ожидая какой-то реакции. Я же дальше играть в гляделки с ней не стал и повернулся обратно к доске. Уж больно неприятные воспоминания вызвала у меня эта история.

Когда моё молчание затянулось, Романова решила меня подтолкнуть.

— Так что, Измайлов? Версия будет?

— Я ещё не читал материалы дела, — ответил я осторожно.

— А навскидку?

Вот ведь пристала. Ладно, понятия не имею, чего она от меня ждёт, так что будем отталкиваться от её собственных догадок. Она не стала бы спрашивать меня, если бы не имела собственного вывода.

Сделал шаг к доске. Только вместо фотографий тел посмотрел на схему подъезда.

— Ты считаешь, что это была эскалация, — произнёс я осторожно. — Серия, которая вышла из-под контроля?

Романова чуть приподняла бровь.

— А ты — нет?

— Я первый спросил.

— Ребята из следственного думают, что до этого момента всё держалось на контроле, — ответила она. — А вот последний случай пошёл не по плану.

Марико скрестила руки.

— Твоя версия, Измайлов?

Я же просто пожал плечами.

— Да я тут даже спорить с ними не стану. Могу лишь предположить, что в прошлых эпизодах он не оставлял лишнего. Не копался. Не рисковал. А здесь — паника. Значит, что-то изменилось.

Она помолчала.

— И что же по-твоему следует искать? — спустя пару секунд поинтересовалась она.

— Я предлагаю искать не преступника, а его уверенность, — предложил я. — Откуда она бралась раньше. Сама же только что сказала, что это не первый для него случай. Тот, кто не испытывает уверенности в том, что делает, не будет повторять один и тот же сценарий раз за разом.

Марико едко усмехнулась и уставилась на меня.