– Но я не собиралась идти на болото, я только по траве, – отмахнулась я и повернулась, чтобы достать галошу.

– Стой же, глупая!

Девчонка выскользнула из своего укрытия и вцепилась мне в руку. Но я и сама уже поняла, что дело неладное. Ещё не опустив до конца ногу, я ощутила вибрацию дерна. Это как идти по тонкому льду и чувствовать, как под ним ревет, уже разбуженная весной река. Зелень вдруг колыхнулось и пошла волной. Галоша закачалась как шаланда на морском просторе. И в этот момент по темной глади пруда медленно проплыл зеленый островок с березкой, будто под водой обитало какое-то чудовище и забавлялось тем, что гоняло туда-сюда зыбуны, как делают мальчишки, когда за веревочку дергают игрушечные машинки.

– Офигеть, – выдохнула я.

Ведь я могла запросто вот так ступить и провалиться неизвестно как глубоко. Хорошо, что успела вовремя отдернуть ногу, всего-то испачкала в тине кроссовок.

– Я же сказала, что утопнешь, – тихо повторила девочка, почему-то боязно посмотрев по сторонам.

– Как тебя зовут?

– Настя, – уж совсем еле слышно и как бы нехотя пролепетала она.

– А меня Анатоль…лия, – я решила представиться полным именем, вспомнив реакцию Зойки.

Насте похоже моё имя понравилось.

– Ты следила за мной? – спросила я.

– Не знаю.

– В каком смысле – не знаю? Как можно об этом не знать? Или ты просто случайно шла в ту же сторону, что и я?

Девочка пожала плечами.

– Я хочу достать галошу, – сказала я и Настя ещё больше округлила глаза.

Отодрав сухую ветку от поваленного дерева, я залезла на поперечные брусья частокола и широко расставила ноги, чтобы не упасть. Держась одной рукой за бревно, другой я легко подцепила галошу веткой и потянула на себя. И вдруг меня осенило: а что если это всё кем-то подстроено? А что если этой собакой-волком-оборотнем? Он не смог меня схватить, так украл мою обувку, кинул специально в топкое место, чтобы я провалилась! Вон и отпечаток свой оставил. Правда, я его уже затоптала.

Настя испуганно наблюдала за моими действиями. Мне кажется, она подумала, что я чокнутая собирательница чужой обуви. Видела бы она, как я разглядывала мужской кроссовок. Хотя, может, и видела.

– Нельзя тревожить тину, а то беда будет, – прошептала она, широко распахнутыми глазами глядя куда-то мимо меня на болото.

За галошей потянулся темный след. Вдруг громко и вразнобой заквакали лягушки, небо потемнело, и яркая зеленая травка стала серой и блеклой. Что-то булькнуло в воде и качнулась потревоженная ветка ближайшей ивы. С воды стал быстро подниматься белый туман. Я выволокла галошу на берег, и отбросив палку, подобрала находку. Эта была новая галоша (если не смотреть, что погрызенная) на правую ногу. Моя.