— Вот и все, — засмеялась-зажурчала Дунька. Вскинула лицо к небу и закричала: — Вот и все, Никишенька! Отпускаю потомков твоих! Нет на них больше моего гнева!
Повернулась к Котову, схватила за руки:
— Спасибо тебе, Тихон Нефедович! Спасибо, что поверил, что согласился в жены взять. Молод ты, а что вдовый, то не помеха. Отпускаю тебя, негоже мертвым с живыми оставаться. Но прежде прими мой дар, — и она обвила руками Тихона за шею и поцеловала — жарко, страстно. — Счастье тебя ждет, Тихон, в любви и в семье. Как бы все остальное ни сложилось, а это будет. По моему слову, — повернулась к гостям, поклонилась в ноги. — Прощевайте, люди добрые, что задержала вас здесь. Но то воля была добрая — и моя, и богов старых. Негоже реке быстрой, судоходной столько лет от моей боли мучиться. Не будет больше вам от меня неудобства. Наоборот, за речкой присмотрю, моя она теперь навсегда. А это мое вам благословение: живите в любви!
С этими словами вытянулась она, руки к небу воздев, и рассыпалась мелкими каплями, оросив всех, кто находился на палубе. Андрей с Мариной близко сидели, им сполна досталось, как и капитану с боцманом. Но и тем, кто на противоположном краю палубы находился, перепало. Насквозь промокший Тихон сел прямо на пол, он улыбался, а по лицу текли слезы.
Клюева засмеялась — от радости за Дуньку, за Тихона, за Глашу, что вовремя свое счастье нашла, а еще просто потому, что стало хорошо, свободно, радостно. И поверилось вдруг, что и впрямь есть для нее в мире любовь — большая, единственная, та, что принесет особенное, ей одной данное счастье. Вот только посмотреть на любимого начальника она побоялась, потому и не видела, как глядел он на нее, как улыбался.
Тут, воспользовавшись всеобщим замешательством, капитан Балабанов снова взял слово.
— Также сообщаю, — объявил он громогласно, — что заявляют сегодня о намерении вступить в брак в скором будущем Сидор Евстигнеев, приказчик, и Мария Лиханова из мастеровых, а также Андрей Звягинцев, наследный дворянин, и Марина Клюева из мещан. О чем сделана запись в судовом журнале, коя немедленно магически дублируется в соответствующих реестрах города Ухарска.
— Что⁈ — ахнула Клюева. — Он что?..
И тут же с легким звоном лопнули на руках браслеты, взмыли в воздух цветочные головки и осыпались на плечи и головы помолвленных сияющими лепестками. А Звягинцев вдруг засмеялся.
— Не расстраивайтесь, Марина Викторовна, я вас неволить не собираюсь. Зато у сплетни теперь хоть основание есть.
— Но как же, Андрей Ильич! Вы же…
— Что — я?
— Вы… разве?.. Ну, вы расторгнуть хотели… Я думала, вы…