Уголки губ поднялись вверх, но через секунду опустились. Представить ближайшее будущее было сложно. А что печальнее – об этом уже знает госпожа Рахель, что звонила мне ещё вчера вечером, постоянно удивляясь и не веря докторам. Конечно, она-то лучше всех знала своего сына, и может, даже бы порадовалась за него, если бы доктора ей не сказали ещё и про мою руку, да и, вообще, про то, что Леви чуть не задушил свою только что приобретённую истинную.
У меня уже начинал бурчать желудок от голода, поскольку вчера я так ничего и не поела. Просто не в силах была переварить мысли, не говоря уже о еде.
А сейчас, спустя почти сутки, я поднялась с кровати и подошла к столику. На нём уже стоял скромный завтрак, который я без каких-либо чувств, кроме голода, быстро съела. Затем, стоя у небольшого зеркала, что находилось в этой палате, я пальцами здоровой руки прошлась по белоснежным волосам, морщась от мысли, что в ближайшие пару недель мне придётся делать всё одной рукой.
– Какой же ты мерзавец...
Я была зла на того, кто так внезапно ворвался в мои мысли и душу. Да что там, он оказался мои истинным, нас связала сама судьба! Обоюдная влюблённость...
Так какого чёрта происходило такое?! Леви обвинял меня в том, что сам что-то ко мне чувствует? Идиот...
Через некоторое время, когда морщина между моих бровей никак не желала исчезать, поскольку я хмурилась, меня, наконец-то, отпустили домой. Наказали пока не мешать своими новыми чувствами лечению Леви. А также сказали, что случившееся могло быть влиянием того, что Леви изначально был не таким, как все, тем более, что регулярное лечение поддерживало человечность в нём, правда казалось, что доктора вешали мне на ухи что-то скользкое. Они точно собирались превратить парня в бесчувственное чудовище. У них неплохо выходило.
Я считала, что это так, потому что ощущала на себе эффект их микстур. Полнейшее безразличие, вот что происходило со мной. И оно сохранялось весь путь от клиники, где я молча прошла мимо палаты с номером семнадцать, до особняка, где также молча обедала с миссис Рахель.
Женщина пыталась заговорить со мной, кидала вопросы, но все они были заданы так, что мне хватало положительного или отрицательного качка головой, чтобы ответить на них.
– Милая... болит? – мама Леви посмотрела на мою забинтованную руку.
Я покачала головой в разные стороны, продолжая вилкой перебирать кусочки овощей в салате.
– Как же так... И что на него нашло?.. Илона, дорогая, если что-то опять произойдёт, ты обязательно скажи мне, договорились? Он мой сын, но всё же... – она замялась, вытирая рот салфеткой. Я взглядом из-под бровей наблюдала за тем, как взгляд женщины шарил по столовому помещению. – Я буду честна с тобой. Леви, мой мальчик... он прошёл через многое. Я не уверена, что знаю его... Пойми, я...