Правда, он всё же оставался очевидным подозреваемым, поэтому я должен был оповестить Лену и полицейских. Но я поленился мотаться туда-сюда с риском, что пьянчуга скроется, и решил вывести его из подъезда самостоятельно. Это была ошибка, которая могла бы стоить мне жизни. Могла бы… если бы опасной работёнкой не занимался исключительно мой двойник.

Впрочем, и в таком раскладе, прямо скажем, мало приятного. Двойник получил пару серьёзных увечий, которых оказалось недостаточно для его скоропостижной смерти. После того как Лена самостоятельно разобралась с адаптантом, ей пришлось звонить мне, чтобы я в срочном порядке прекратил страдания Второго, деактивировав способность.

Я тогда как раз был в университете. С минуты на минуту подходила моя очередь в аудиторию, где проходил экзамен. И в этот момент страдальческий опыт Второго мне был вообще не в кассу.

— По твоим прикидкам, через сколько он скопытится? — спросил я Лену, когда та описала ситуацию по телефону.

— Ну… — прозвучал её задумчивый голос в гарнитуре. — Не похоже, что скоро. Если оказать ему надлежащую помощь, может, даже выкарабкается. Но в этом же нет смысла, так? Ты, вообще, почему спрашиваешь?

— Да как бы… Мне прямо сейчас экзамен сдавать. Не охота сбивать настрой, знаешь ли. Ничего, если я развею его где-то через полчасика?

— Секунду… — сказала Лена и обратилась ко Второму: — Данила, слушай, Первый говорит, ему сейчас экзамен сдавать. Полчаса потерпишь?

Он отвечал Лене, но дивное звучание того, как он кроет меня трёхэтажным матом, донеслось через гарнитуру и до моего уха.

Обращаясь уже ко мне, Лена спросила:

— Слышал?

— Ага… Кажется, ему хреново… Тем больше причин отключить его через полчаса.

— Ты сейчас серьёзно?

— Ну да. Я и так сыт по горло предсмертными впечатлениями. Можно хотя бы не одновременно с экзаменом?

— Тебе не кажется, что за эти полчаса ты накопишь лишних впечатлений?

— Накоплю, не спорю. Но расплата будет потом. А сейчас…

Я услышал, как Лена с лаской в голосе успокаивает Второго. И, в отличие от оскорблений двойника, этот момент меня пронял. Если даже непробиваемая Лена проявила сочувствие — дела его очень плохи.

— Данила, может, я и не вправе такое говорить, но… У тебя ужасное отношение к себе, ты в курсе?

Шумно вздохнув, я поднял взгляд и попросил вселенную дать мне сил.

— Он реально мучается. А тебе с этим потом ещё жить…

— Ладно, ладно, понял я… Как там обстановка, свидетели есть? Его уже можно выключать?

— Да, всё нормально, действуй.

— Эх…

Я отошёл подальше от аудитории и остальных студентов, чтобы никто не видел, как меня кроет во время слияния сознаний. Сконцентрировал внимание на интерфейсе, сделал пару размеренных вздохов.