Двое других ждали в угнанном микроавтобусе на парковке у главного входа.

На экране его телефона горело: 11.02.2026, 19:04. Сумерки за окнами атриума сгущались, превращаясь в чёрную непроглядную ночь. И вот она появилась.

Маша Романова. Та самая сучка. Она вышла из бутика с двумя пакетами в руке, её лицо было спокойно, даже беззаботно. За ней, сохраняя почтительную дистанцию, но не упуская из вида, следовали двое охранников. Типичные «коробки» в тёмных костюмах, с квадратными челюстями и профессионально-скучным взглядом, блуждающим по толпе. Борзый ощутил, как по спине пробежала холодная волна ненависти.

Вот она — живая, дышащая причина его боли. Она даже не подозревала, что за ней наблюдают. Охрана была настороже, но их внимание было рассеяно: шумный торговый центр, вечерний поток людей. Идеальная иллюзия безопасности.

Борзый поднялся, кивнул своему человеку у перил. Тот незаметно спустился по эскалатору, сливаясь с толпой, чтобы выйти наружу и подготовить путь к отходу. Борзый же, двигаясь неспешно, словно просто ещё один уставший покупатель, последовал за своей целью на расстоянии.

Маша с охраной направилась к центральному выходу, ведущему на оживлённую, но уже тёмную улицу, где её должен был ждать автомобиль. Борзый ускорил шаг, обогнал их по параллельной галерее. Он вышел на улицу на несколько секунд раньше.

Дверь торгового центра распахнулась. Первым вышел охранник, окинул взглядом улицу и кивнул тем, кто внутри. Затем появилась Маша, и сразу за ней — второй телохранитель. В этот момент Борзый сделал шаг вперёд из тени колонны.

Холодный воздух ударил в лицо, но Борзый его почти не почувствовал. Он был сосредоточен на цели, на точке в центре груди первого «короба». Его навык рвался наружу. Это был не огненный столб, не ледяная стрела. Нечто тоньше и подлее.

Еле видимая огненная стрела вонзилась в сердце охранника. Тот, сделав шаг, вдруг замер как вкопанный. Его спина выгнулась неестественной дугой, глаза закатились, и тихий прерывистый хрип вырвался из горла. Он рухнул на плитку тротуара, бьющийся в беззвучном припадке.

Второй телохранитель, среагировавший с промедлением в долю секунды, уже рвался вперёд, рука летела к кобуре под мышкой. Его глаза, широко раскрытые от шока, встретились с пустым взглядом Борзого. Артемий не дал ему ничего сообразить.

Левая рука, уже заряженная грубым, неотёсанным сгустком пламени. Это не было изящным фаерболом. Это был комок бешеной, примитивной стихии, выплеск всей накопленной злобы.

Огненный шар, больше похожий на кляксу из адской смолы, с глухим хлопком ударил охраннику в грудь. Не прожёг бронежилет, но сила удара отшвырнула крупного мужчину назад, на остеклённый фасад торгового центра. Раздался звон разбитого стекла, вой сигнализации и дикий животный крик — уже не от боли, а от ужаса, когда по тлеющей ткани поползли синие жадные языки магического пламени.