Я охренел. Честно. Такого поворота я не ожидал. Но лицо моё, надеюсь, осталось каменным.

— Разумеется, нет, — спокойно ответил я. — Если бы я это устроил, вы бы меня здесь не увидели. Я бы уже был на другом конце города — с алиби крепче титана и с видом невинной овечки.

— Тогда объясните, что вы здесь делаете в три часа ночи? — он не отводил пристального взгляда. — И не говорите «проезжал мимо». Я видел, как вы общались с пожарными. Вы что-то выясняли. Выглядели вы при этом не как случайный свидетель, а как человек, для которого эти руины что-то значит. Причём очень личное. Так что это? Вы имеете какое-то отношение к Громовым?

Я замер, чувствуя, как под его взглядом все мои наскоро придуманные легенды тают, как тот металл у забора. Врать ему дальше было не просто глупо — было опасно. Он уже что-то знал, и игра в кошки-мышки могла закончиться тем, что он примет меня за врага. А с врагами люди в его положении разговаривают иначе.

— Я знал семью, — сухо ответил я. — Так сказать, один из наследников — мой хороший приятель, который озабочен тем, что происходит в семье. Но не хочет принимать в разборках никакого участия.

— Забавно, — улыбнулся Крог. — Говорить о себе в третьем лице…

Хм, неужели понял? Или что-то нарыл про меня?

— Что вы имеете ввиду?

— А то, — Крог опять потянулся к пачке в кармане, — что я искренне рад познакомиться с вами, Александр. Понимаю, почему вы пытаетесь скрыть настоящую личность, и заверяю вас: я — могила. Никто из ваших близких родственников мне не симпатизирует. Надеялся, что вы сами назовётесь. Но, видимо, не видите во мне друга.

— А должен видеть⁈

Крог затянулся, и кончик сигареты вспыхнул в темноте, как крошечный маячок.

— Должен? Нет. Но было бы разумно. Потому что сейчас сгорело ещё два особняка, принадлежащих Громовым. В Гатчине, под Санкт-Петербургом, и в Барнауле. Выгорели дотла с той же неестественной интенсивностью. А полчаса назад была попытка поджога в Петрозаводске. Её удалось предотвратить. Территорию отбили местные — клан из Карелии. Довольно жёстко, я слышал.

Карелия. В уме мгновенно щёлкнуло: Алина. Моя двоюродная сестра, которая ушла туда, понимая, что работать на семью она не хочет.

«Чёрт… Кто-то методично, дерзко и с пугающей скоростью бьёт по активам семьи. По всем фронтам. Это была не точечная месть Савелию. Это была зачистка».

— Кто? — спросил я одним выдохом, отбросив все уловки. Голос прозвучал чужим, сдавленным.

— Если бы я знал, я бы уже не разговаривал с вами, а решал вопрос иначе, — холодно констатировал Крог. — Но логика подсказывает: это кто-то, кому ваш дядя, судя по всему, всё-таки выживший и раздобывший капитал, перешёл дорогу.