Хакер засмеялся, коротко и глухо, и принялся стучать по клавишам с новым энтузиазмом. Я откинулся на спинку стула.

В «Угольке» стало темнее, за окном зажглись фонари. Первый день моей новой, пока что виртуальной войны подходил к концу. Где-то там, в номере, дядя Савелий ещё не знал, что его идеально отлаженный мир дал первую трещину.

Не катастрофическую, нет. Просто исчез чартер, сдвинулись встречи, заморозились на пару часов деньги, а ключевой партнёр начал внезапно холодеть. Мелочи. Но из таких мелочей, как из испорченной ёлки, и складывается ощущение тотального беспричинного невезения.

А на фоне этого невезения любая более серьёзная проблема — например, внезапные проблемы у его новых союзников, Баронов, — будет восприниматься уже не как случайность, а как часть общего зловещего паттерна. Мне оставалось лишь наблюдать, подбрасывать дровишек в этот костёр недоумения и готовиться к настоящей охоте. Ведь скоро, очень скоро цифровой хаос должен будет смениться чем-то куда более осязаемым. И я должен быть к этому готов.

* * *

Машина мягко покачивалась на разбитой дороге, ведущей в Обухово. Огни основных улиц Новгорода остались позади, сменившись темнотой полей. Я молча смотрел в окно, ощущая приятную тяжёлую усталость после своих пакостей. В салоне пахло кожей, кофе и едва уловимым запахом духов Васи. Я поймал его взгляд в зеркало заднего вида.

— Вась, останавливайся у ворот, — сказал я, когда знакомый покосившийся забор показался впереди. — На сегодня хватит.

Седан замер. Я достал из внутреннего кармана пачку новеньких хрустящих купюр, отсчитал пятьдесят тысяч и протянул через подлокотник.

— Аванс. Завтра дам ещё — за то, что не забыл про меня. Завтра в десять будь готов к поездке. Не знаю ещё, куда.

Вася взял деньги без лишних слов, лишь кивнул. Его каменное лицо дрогнуло в подобии улыбки. Молча убрал купюры в бардачок, заведя мотор, чтобы ждать, пока я войду в дом, и когда я дёрнул за ручку двери, сказал:

— Я рад, что ты вернулся, шеф!

Я вышел на промозглый воздух, затянутый осенней изморозью, и услышал, как за спиной забубнил двигатель, увозя чёрную машину в темноту.

Ключ скрипнул в замке. Прихожая встретила затхлым холодом и тишиной. Я щёлкнул выключателем — тусклый свет настольной лампы в гостиной выхватил из мрака знакомые очертания: потёртый диван, стол, стопки книг в углу. Не раздеваясь, прошёл на кухню, бросил куртку на стул. Бездумно открыл холодильник, посмотрел на пустые полки и захлопнул его. Кофе не хотелось. Организм требовал не бодрости, а осмысления. Тишины и цифр.