— Кто прислал? — мой голос прозвучал ровно, без злобы.

Он захрипел, выплюнул:

— Самойлов… по просьбе друга… Громова…

«УЪУЪУЪ! Не прямые наёмники Савелия, а друзья друзей!»

Савелий не просто вынюхивал — он уже начал действовать через посредников, наводя на меня своих «деловых партнёров». Значит, мой статус для него изменился с «проблемного актива» на «угрозу, подлежащую удалению».

Я бросил мага на землю рядом с его товарищами. Он был мне больше не интересен.

— Передайте Самойлову, что следующий визит его людей станет для него лично последним. А вам — собирайтесь.

Чогот, насытившись хаосом, застыл у моих ног. Я осмотрелся. Из дома напротив, в двухстах метрах, на крылечке стояла моя хозяйка, бабка, и какой-то мужик лет сорока. Они наблюдали.

Я махнул им рукой, приглашая подойти. Мужик что-то резко сказал ей, пытался утащить внутрь, но бабка уперлась и, опираясь на палку, медленно поплелась через пустырь, ведя сына за собой, как на поводке.

Подойдя, она уставилась на груду стонущих тел, потом на меня. В ее глазах не было страха, только привычная, въевшаяся в морщины усталость от жизни.

— Шуму-то наделал, квартирант. Окна теперь мне кто вставлять будет?

— Здравствуйте, Марфа Евгеньевна. Попросил бы вас не звонить ни в какую полицию. Это частный спор, он уже улажен. Лучше позвоните в «ОГО». Попросите лейтенанта Анну Петровну Васильеву. Скажите, типа, вот адрес, на Громова напали, пускай расследует.

— Мне что, больше всех надо? — фыркнула она. — Я тебя в лицо-то не помню. По паспорту ты у меня Вова Войнов прописан.

— Ха, — усмехнулся, глядя на мужика. — А это случайно, не ваш сын? Витя, или как там его⁈

Витя, тот самый мужик, старался смотреть мне в глаза, но его взгляд всё время соскальзывал на Чогота, который зевнул, показав глотку, похожую на глубину шахты. Мужик тут же побледнел.

— Вижу, что Витя. Помнится, мне, как он ко мне своих друзей прислал. Витя, ну чего, поговорим⁈ — спросил я мягко.

Мужик заерзал.

— Да я… я просто справки навёл! Мать одна живёт, а тут мужик непонятный поселился, платит исправно, но лицо никогда не показывает… Я к знакомым обратился, чтоб проверили… А они…

— А они решили проверить основательнее, — закончил я за него. — Знаешь, а я ведь не забываю обид, и всегда возвращаю долги…

Витя побледнел. Он понял, кто перед ним и что ему будет. Видел скорость, видел тварь, видел, как восемь вооружённых до зубов мужчин были обращены в лом за полминуты.

— Прошу прощения… я… не знал, что вы… вы… как к вам обращаться, милейший? — выдавил он.

«Милейший⁈ Ха! Хрена он переобулся! Что, ссышь, когда страшно? Но да ладно, ты не охотник, я тебя не трону. Пока что.»